Недолго думая, Гискон бросился к Хираму. Он умолял суффета разрешить ему побывать на судне. Может быть, его моряки слышали о Ганноне. Разделяя волнение и любопытство мальчика, Хирам сам собрался в гавань.
– Пойдешь со мной, – сказал он Гискону, когда они подошли к сходням.
На борту суффета встретил человек с безволосым, сморщенным, как печеное яблоко, лицом. Он молча провел Хирама и Гискона в каюту, увешанную яркими коврами. Там их ждал мужчина, одетый сообразно восточному обычаю, в лазоревую тунику и красные шаровары. Он приветствовал гостя низким поклоном:
– Привет тебе, о владыка Гадира! Да ниспошлют милостивые боги счастье и богатство тебе и твоим женам!
После ответного приветствия суффета перс усадил его рядом с собой на ковер.
– Я Сатасп, слуга царя царей Ксеркса, начальник над его кораблями. После битвы при Саламине[91], где коварные греки потопили наши лучшие корабли, гнев обуял моего владыку. Перед дворцом в Персеполе он приказал вбить сотни кольев. На них корчились в страшных муках мужчины и женщины, жертвы его беспричинной ярости. Каждый в городе с ужасом ждал своего конца. Однажды ночью меня привели во дворец. Я уже заранее простился с жизнью. Но когда я на животе подполз к трону, его величество милостиво разрешил мне облобызать его ногу. До сих пор мое сердце преисполнено гордости! Ведь никто из предков моих не удостаивался такой великой милости! «Послушай, Сатасп, – промолвил царь царей. – Все думают, что главный наш враг – эти жалкие греки. О нет! Стоит мне только захотеть, и я могу превратить их всех в пыль и развеять по ветру. Главный мой враг – море. Это оно уничтожило мост, который я перебросил из Азии в Европу. В гневе я приказал высечь его плетьми, а оно, как строптивый раб, отомстило мне Саламином. Но я отплачу ему! Мой звездочет рассказал мне, что когда-то финикийцы обогнули Ливию. Я затмлю их славу и покажу морю, что мне не страшны его козни. Возьми в Тире лучшее судно и плыви на запад. Я буду ждать тебя в Вавилоне. И если ты не прибудешь вовремя в Вавилон, помни: тебя ждет смерть на колу».
Тяжело вздохнув, перс продолжал:
– Итак, я вышел в море. По милости Ахурамазды[92], Столбы Мелькарта остались позади. Ветер погнал корабль на юг. Бури обходили нас стороной. Я плыл вдоль бесконечного берега, пока не кончилась пресная вода. Я проник в устье какой-то большой реки. Там мои матросы заметили маленьких чернокожих человечков. Я приказал поймать одного из них в подарок царю царей, но как только мои люди высадились на берег, человечки исчезли в высокой траве и засыпали нас стрелами. Потом корабль наш попал в такое сильное течение, что я вынужден был возвратиться. Обратный путь продолжался целый год. И вот уже приближается срок моей гибели. Может быть, ты, о мудрый владыка, утешишь душу мою советом?
Хирам задумался. Хитрая улыбка скользнула по его губам.
– Скажи, что для тебя будет легче: обогнуть Ливию или пройти каналом фараона Нехо в Красное море? – спросил Хирам.
– Сравнил муравья с верблюдом! – воскликнул перс. – Пройти в Красное море мне ничего не стоит! Только не на этой гауле.
– Так вот, подари свою гаулу гадирскому Мелькарту, а я тебе взамен дам своего «коня». Возьми преданных моряков и плыви в устье Нила под видом купца. А там по каналу, прорытому фараоном Нехо, сверни в Красное море. Оттуда тебе ничего не стоит добраться до Вавилона.
Перс смотрел на Хирама широко раскрытыми глазами. Мысль гадирца поразила его. Он скажет в Вавилоне, что буря разбила его корабль и он из его обломков построил себе другой, меньших размеров. Матросы подтвердят его слова. Царь будет доволен, а он вернется к своим женам и сыновьям. Конечно, больше всех выгадает эта хитрая гадирская лиса, но другого выхода у него нет.
– Ахурамазда дал тебе частицу своего разума, – сказал перс. – Я принимаю твой совет к сердцу. Подготовь мне своего «коня» и одежду для моих людей. Пусть пока их принимают за карфагенян.
Хирам улыбнулся:
– К завтрашнему дню все будет готово… Скажи, – добавил он, взглянув на стоящего у двери Гискона, – не встречал ли ты на своем пути какой-нибудь корабль или его обломки? Не слышал ли ты что-нибудь о Ганноне?
– Корабля не встречал, – ответил перс, рассматривая свои ярко окрашенные ногти, – а о Ганноне слышал от карфагенского мага. Я взял его на борт у мыса Солнца.
– Где же этот маг? – спросил Хирам.
– Он сошел в Тингисе[93], чтобы пересесть на карфагенскую гаулу.
Больше Хирам не стал ничего расспрашивать.
Хирам и Гискон покинули корабль.
– Отправь нас быстрее в Карфаген, – взмолился Гискон. – Может быть, там я узнаю о Ганноне.
– Тебе нужно плыть в Карфаген, – одобрил Хирам намерение юноши. – Ты должен будешь рассказать отцам города все, что знаешь о Ганноне. Пусть они пошлют на его поиски гаулу.
