По городу пронесся слух, что на церковном кладбище заживо похоронена молодая женщина. Последовавшая за этим эксгумация заставила журналистку Кэт Хемингуэй написать сенсационную статью, вызвавшую шумный отклик общественности. Но дело на этом не закончилось. Решив докопаться до причины произошедшего, Кэт вторгается в запретную зону, переступает «сумеречный порог», за которым ее ждут нешуточные опасности.
Есть ряд людей и организаций, без чьей помощи этот роман не был бы написан, и я глубоко благодарен им за их терпение и энтузиазм. Хочу принести особую благодарность доктору Эндрю Дейви, члену Королевской коллегии анестезиологов; мистеру Роберту Бирду, члену Королевской коллегии хирургов; доктору Симону Найтингейлу; доктору Найджелу Киркему, члену Королевской коллегии патологоанатомов; доктору Мартину Стриту; доктору Чарльзу Муну; доктору Гарри Джерсону; доктору Мартину Гамильтону-Фареллу; доктору Ричарду Винценту; доктору Дугласу Чемберлену; доктору Дэвиду Блейни; доктору Айану Паркину (отделение анатомии Бирмингемского университета); доктору Дэвиду Стратфорту-Кларку; доктору Пэм Грэм; доктору Сьюзан Блэкмор; Катрин Бейли; редакции «Вечернего Аргуса», особенно Крис Флауэр; Крис Чандлер; Джеффу Лоудеру; чрезвычайно любезному Майку Говарду; Адаму Тримингэму; Лизе Холленд; Каролин Мид; Элизабет Теннисон; Жану Жаку; Розмари Эдвардс; Кэрол Доджсон; редакции «Ивнинг стандард» и особенно Патриции Миллер; Кэт Ло; Джервейсу Уэббу и Джону Пасмору; Джону Харрисону из «Хампстед и Хайгейт газет»; Сью Анселл; Веронике Гамильтон Дилей; Джону Придо; Нику Бремеру; Марии Киннерсли, старшему инспектору санэпидемслужбы; Ивонне Вакстон из министерства внутренних дел; Рою и Эндрю Бруксам, а также Джулии Уэлш из похоронного бюро «Р.А. Брукс и сын»; мистеру Брайану Турнеру, старшему регистратору крематория «Даунз лимитед»; мистеру Фраю Ханнингтонзу (похоронное бюро) и его одноименной компании; мисс Элинор О'Киф из Общества по исследованию психики за ее всесторонние познания; Нику Кларку-Лоузу, библиотекарю Общества по исследованию психики, за его доброе терпение к моей дурной привычке брать книги и не возвращать их вовремя; Рэну Харрису из полиции Брайтона; Кэнону Доминику Уолкеру из Общества акушеров-гинекологов; доктору Роберту Моррису; Международной ассоциации по изучению состояний клинической смерти; фирме «Рэклин Траст и Хэйлз Гест».
Я в долгу у многих людей, которые откликнулись на мою просьбу рассказать об их личном опыте пребывания в состоянии клинической смерти и выхода из собственного тела; а также у литературного агента Джона Терли; редактора Джоанны Голсуорси; издателя Виктории Питри-Хей и, конечно, у моей жены Джорджины, которая, как всегда, не давала мне отвлекаться от работы над книгой.
Посвящается Джо и Лили
Первый знак был подан меньше чем через час после того, как похоронный кортеж покинул маленькое кладбище за церковью. Три глухих удара из наспех засыпанной могилы. Их услышал церковный служитель, хотя позднее один из служек, несших покров, признался: ему показалось, будто в гробу что-то шевельнулось, но он побоялся поставить себя в глупое положение и ничего не сказал.
Церковный служитель был шестидесятисемилетним вдовцом, старательным и не слишком впечатлительным человеком, носившим на лице отпечаток собственного горя; временами он завидовал мертвецам в их могилах. В тот самый полдень он, как всегда, вошел через заднюю калитку и поспешно зашагал по мощеной дорожке через кладбище – хотел подготовить церковь к обряду причастия на следующее утро и вернуться домой до того, как начнется дождь.
Проходя мимо свежей могилы – вокруг нее лежали венки и цветы, – он потупил взор и почувствовал стеснение в груди, которое всегда появлялось у него при виде свежих могил, болезненно напоминавших о похоронах жены, которая умерла семь лет назад. Со времени ее смерти несчастья других редко трогали его. Но эту смерть он принял близко к сердцу, возможно, потому, что знал покойную всю ее жизнь, а может быть, из-за ее возраста, а может, просто из-за того, что трудно было поверить: такая хорошенькая и жизнерадостная женщина – и вдруг мертва.
Он резко остановился, вздрогнув от звука, который, как ему показалось, исходил из-под земли, и прислушался, оглядываясь вокруг, в сомнении, уж не почудилось ли ему это.
Ветки тисового дерева громко стучали по стене церкви. Звездное небо, похожее на мрамор, но несколько темнее того, что был на могильных плитах, становилось все мрачнее.
Ветер, подумал служитель, просто порыв ветра. И, понурив голову, снова заторопился. Подойдя к порталу церкви, он опять услышал этот звук.
Упали первые капли дождя, но он не обратил на них внимания, продолжая настороженно прислушиваться, стараясь расслышать что-нибудь сквозь свое хриплое от одышки дыхание. Он медленно пошел назад мимо ровных рядов надгробных камней крошечного кладбища, осторожно приближаясь к свежей могиле, будто подходил к краю обрыва, и остановился на безопасном расстоянии, вглядываясь в темный прямоугольник и аккуратный холмик сырой земли, смешанной с известняком, рядом с ним, который завтра утром разровняет могильщик.
