Роман — своеобразное завещание своему народу немецкого писателя-демократа Роберта Швейхеля. Роман-С…СЂРѕРЅРёРєР° о Великой крестьянской РІРѕР№не 1525 года, главным героем которого является восставший народ. Швейхель очень точно, до мельчайших подробностей следует за документальными данными. Он использует СЂСЏРґ летописей и документов того времени, а также книгу Циммермана В«Р
Когда немецкий писатель Роберт Швейхель издал в 1898 году свой последний роман «За свободу», ему было уже около восьмидесяти лет. Это произведение стало его своеобразным завещанием своему народу. Роман о Великой крестьянской войне 1525 года, главным героем которого был восставший народ, напоминал немцам об их героическом прошлом и звал к новым боям за свободу. В революционное будущее родной Германии писатель-демократ Швейхель непоколебимо верил.
Эпиграфом к роману можно смело взять известные слова Фридриха Энгельса, которыми он начинает свою работу «Крестьянская война в Германии»: «Немецкий народ также имеет свою революционную традицию. Было время, когда Германия выдвигала личности, которые можно поставить рядом с лучшими революционными деятелями других стран, когда немецкий народ проявлял такую выдержку и развивал такую энергию, которые у централизованной нации привели бы к самым блестящим результатам, когда у немецких крестьян и плебеев зарождались идеи и планы, которые достаточно часто приводят в содрогание и ужас их потомков»[1]. Честное объективное изображение в художественном произведении величайшей эпохи немецкой истории — огромная заслуга Швейхеля.
Поход в далекое прошлое был предпринят писателем не ради бесстрастных исторических изысканий. Следуя за Энгельсом, Швейхель считал, что из эпохи Крестьянской войны можно извлечь немало полезных политических уроков для современности. Не последними из них являются мысли о необходимости единства всех угнетенных и о крепком союзе крестьянства и городской бедноты.
В конце XIX века в немецкой литературе было сравнительно немного произведений, в которых ставились бы большие общественные проблемы. Известной узостью кругозора страдали даже такие выдающиеся и прогрессивные писатели того времени, как Теодор Фонтане (1819–1898) и Вильгельм Раабе (1831–1910).
В то же время откровенно реакционная литература буквально завалила книжный рынок псевдоисторическими романами, прославлявшими прусский дух и избранность германской нации (Детлев фон Лилиенкрон, Феликс Дан и др.).
В 80–90-х годах в немецкой литературе все больше распространяются также различные антиреалистические направления, прежде всего натурализм и символизм. На их фоне резко выделялся талант Гергарда Гауптмана (1862–1940), автора выдающихся социальных пьес «Перед восходом солнца», «Ткачи» и др. Но когда в 1896 году (за два года до появления романа Швейхеля) Гауптман написал пьесу о крестьянском восстании 1525 года «Флориан Гейер», то в его творчестве уже явно слышались нотки усталости и разочарования. Отдавая дань мужеству восставших крестьян, Гауптман сосредоточил основное внимание на фигуре их предводителя — рыцаря Флориана Гейера и его устами высказал известное разочарование в революции.
Иные проблемы волновали Швейхеля, обратившегося к той же эпохе. Он сосредоточил свое внимание на представителях революционного народа: в его романе они не оттеснены на задний план и не безлики, не являются послушными орудиями «выдающихся личностей», а сами творят свою судьбу и историю своей страны.
Прогрессивный политический деятель и литератор Роберт Швейхель (1821–1907) стоит в немецкой литературе несколько особняком, вне сложившихся групп и направлений.
Мы напрасно стали бы искать его имя на страницах буржуазных историй немецкой литературы. Это один из тех передовых писателей, чье творчество в течение многих лет упорно и несправедливо замалчивалось. Зато его помнила рабочая Германия. Франц Меринг — одни из первых марксистских литературоведов и критиков — сказал о нем: «В литературной истории немецкого рабочего класса он имеет обеспеченное место, как его имеет Веерт[2], как имеют и другие, о которых ничего не хотят знать буржуазные немецкие историки литературы»[3].
Писатель-демократ до конца своего творчества оставался верен принципам реализма. «Именно художественная совесть Швейхеля, — писал о нем Меринг в 1906 году, то есть за год до его смерти, — продиктовала ему критическое отношение к современному натурализму… Не потому, что он отказывался признать за Гауптманом, Гольцем, Гальбе действительный поэтический талант, а потому, что он чувствовал и понимал, что вместе с этим новым течением занялась не новая заря литературы, а только мимолетная игра красок, оживлявшая неизбежный закат. Ибо этот поэт был всегда цельным человеком и солдатом в освободительной борьбе человечества»[4].
