— И ты поверил? Значит дурак полный. Всегда нравилось. Даже когда говорила, что терпеть не могу и ненавижу, внутри всё порхало от твоих диких поступков. Для меня никогда никто столько безумств не вытворял. С первого взгляда тебя заметила в том кафе, видела, как шёл за мной. Что искал меня в университете, тоже знаю, один раз ты был очень близко, но я спряталась в первом попавшемся кабинете. Просто очумела, когда увидела тебя за партой на лекции. Столько разочарования я в жизни не испытывала. Самый красивый парень в моей жизни и мой ученик, — погладила по щекам.
Я охреневал от этих признаний. Даже улыбаться начал как идиот.
— Не смейся!
— Я не смеюсь. Я в шоке. Как глубоко нужно было это прятать, чтобы вида не подавать?
— Очень глубоко. Даже себе в этом не признаваться. Гнать любую мысль, что ты мне нравишься, — наклонилась ко мне и продолжила откровение, уже нашептывая мне в губы. — Когда ты уехал, я сначала выдохнула, а потом мне стало тебя не хватать: твоего настырного внимания, перепалок наших вечных. Мне никто больше не дарил цветы. Фрукты корзинами не таскал под дверь…
— Тогда и подвернулся Норман?
— Да. Ужасно скучный и совершенно бесчувственный. У него не сносит голову при виде меня, не возбуждается от вида моего тела. Только ревность… Ничего больше.
— Зачем замуж за него хотела тогда выйти?
— Не знаю, думала — так лучше будет. Спасибо, что спас меня от ошибки.
— Так вот почему ты такая спокойная. Не пытаешься сбежать или вывести меня из строя. Тебе всё происходящее по кайфу, — руки скользят по её телу до груди.
— Не всё… Сюда бы электричество и интернет… Но кайфую я не от этого, — погладила меня нежно по щеке. — От тебя… Неужели ты не замечаешь, что я тебя хочу?
Легкий поцелуй в губы и у меня немного начинает ехать крыша.
— Догадывался…
Информация для зоозащитников. В реальной жизни ни одно животное не пострадало. Всё это плод фантазии автора.
— Безумно… До ломоты в теле… До снов дурацких, где мы сношаемся, как звери… — поцелуи в губы между каждой фразой.
Я соловею от её напора. Или это вино? Нет… Пара бокалов для меня — ни о чём. Откровения Маши пьянят больше и заставляют мутнеть разум, а мир плыть перед глазами.
— Я так и знал, что ты от этого по ночам стонешь, — посмеиваюсь, прикрывая веки.
Мне безумно хорошо…
— Не смешно… Я кончаю от них, как автомат, — пробирается своими пальчиками под мою майку и начинает поглаживать живот.
— Вау… Если ты от фантазий так…
У меня начинает гореть кожа от её прикосновений. Огненные дорожки полыхают пламенем. Дыхание сбивается, я то вдыхаю воздух глубоко, то останавливаюсь и замираю. Про сердце вообще молчу: оно ещё с начала её признаний стучит где-то в кроссовке. Оторвалось из груди и упало вниз, трепещется сейчас там, загоняя кровь не в голову, а в место, которым любят.
Я ведь два года думал, что она меня ненавидит. Что в ней нет ни капли любви и интереса ко мне. А оказывается, крупно ошибался. Ох, Маша, ты хорошая актриса. Так играть со мной столько времени и ни разу не проколоться. А я, похоже, настолько ослеп от своих чувств, что ничего и не заметил. Ведь наверняка были какие-то намеки…
— Не разочаруй меня, Шолохов, — целует губы, крепко сжимая моё лицо руками.
Прикусывает нижнюю губу и тянет на себя, заставляя меня застонать от остроты ощущений. По моему телу разливается что-то горячее и тягучее, словно жидкий металл. Я больше не могу и не хочу бороться с собой, долгое ожидание сносит к херам все мои намерения довести её до такого состояния, что она на стену от желания готова будет залезть.
— Я постараюсь, — подхватываю её за задницу и встаю, направляюсь в дом.
Занавеска у кровати оборвана, она теперь нахрен не нужна, нечего за ней прятать. Я сейчас и так всю её увижу. Буду любоваться и любить. Всю ночь, потому что во мне просыпается звериная жажда обладать ей сполна.
Наши поцелуи сносят весь разум из головы, как клин-молот старые дома. Так же всё разлетается в сознании на части, а обратно собраться не может. Да и зачем? Сейчас здравый смысл не нужен.
Поцелуи жадные и глубокие, словно мы никогда не целовались. Языки пляшут в диком танго, выплясывая во рту друг у друга.
Блядь! Я так долго этого ждал, что мне страшно облажаться.
Сбрасываю майку и снова впиваюсь губами в Машины губы. Они терпкие, со вкусом алкоголя, и я их так хочу. Кусаю, посасываю, они опухают от моей любви.
Маша изгибается подо мной, громко стонет, чем заставляет мою кровь бежать по венам ещё быстрее. В голове только эти стоны и стук в висках. Никаких посторонних звуков. Всё внимание только этому телу, жаждущему меня.
Нежная кожа на шее и плечах покрыта поцелуями. Каждый миллиметр. Она цепляется ноготками и рвёт мне шкуру, но я не чувствую это. Желание съедает всё.
