Начался гул: оправдания, не успеем, рано ещё по плану.
— Я сказал — через три дня! — жёстко.
Буду через цифры разбираться. С ними у меня всегда хорошо было.
— Вопросы?
— Кто будет подписывать все документы?
— Я. У меня все права.
— А как с поставщиками разбираться будем? Они опять с тарой тянут.
— Зайдите после. Разберёмся…
— С кормами что?
— Это я у вас должен спросить, вы за это отвечаете, — наезжаю на управляющего.
— Отец ваш лично контролировал…
— У отца время было. У меня его пока нет. Мне со всем сразу разбираться придётся. Фермерские хозяйства больше не поставляют зеленку и зерно?
— Артачатся. Просят больше денег.
— Платим столько, сколько прописано в контракте. Так и скажите. По истечении будем разговаривать о повышении. Начнут выпендриваться — натравите на них наших юристов.
Смотрят, лупают глазками.
— Всё? — осматриваю их.
Взгляд скользит по Яне. Сидит тихоня тихоней. Только по краю лацканов жакета поглаживает, обозначая своё декольте. И улыбается хищно, слегка прикусывая нижнюю губу.
Не прокатит, милочка. Я без пяти минут женат.
— Тогда все свободны, — направляюсь на выход.
В кабинете утопаю в кресле, стоящем в углу возле кожаного дивана. Откидываю голову на спинку и закрываю глаза.
Вроде нормально всё прошло. По крайней мере, показал кто в доме хозяин. А дальше как-нибудь разберёмся.
— Обедать будете, Роман Эминович? — заглядывает в кабинет секретарша.
Отец на работе организовал столовую для сотрудников. Готовят вкусно, он сам там постоянно ел, любит еду без изысков: борщ, котлетки с пюрешкой или макароны по-флотски.
— Нет, не хочу, — кусок в горло не полезет. — Лучше сварите мне ещё раз кофейку, — подмигиваю ей.
Усмехается и убегает выполнять просьбу.
К вечеру с кофем я перебрал. Чувствую лёгкость в голове и отрешённость мыслей.
Домой прошу отвезти водителя, сам за руль не сяду.
— Подождёшь. Надо ещё в одно место на важный разговор сгонять.
Молча кивает.
Маша стоит у окна и смотрит на город. Услышав меня, поворачивается.
— Ты опаздываешь…
— Прости… Работа…
Скидываю пиджак и развязываю ненавистную удавку на шее.
— Ты пьян? — замечает.
— Выпил немного, чтобы стресс снять. Что такого? — легкий смешок.
Подхожу к ней, и грубо притягиваю к себе.
— Я скучал. Мне работать надо, а я только о тебе думаю, — целую в шею.
Уворачивается и давит на плечи.
— Как мы разговаривать с Норманом будем?
— Нормально. Будет изображать умника — получит в бубен. Маш, нахер ему вообще что-то объяснять? Давай позвоню, скажу, что ты теперь моя невеста и пусть идёт на хуй. Всего делов-то!
— Никаких бубнов! И поговорить надо. Иначе будет козни строить. Работать не даст.
— Зачем тебе вообще работать? Я смогу нас обеспечить, — ловлю её пальчики и перебираю.
— И что я буду делать? Сидеть дома и тупеть? — пытается вырваться.
— Бизнес тебе какой-нибудь замутим. Хочешь салон куплю? Или магазин?
— Не хочу! Я учить хочу! — срывается и отворачивается к окну.
— Ну, ладно тебе, — обнимаю сзади, вжимая её в свою грудь. — Хочешь — учи. Надеюсь, тебя оставят моим преподавателем, — трусь носом об её волоса.
Откидываю хвост в сторону и впиваюсь зубами в шею. Вскрикивает от неожиданности.
— Шолохов!
— Я здесь… И очень тебя хочу, — скольжу руками под платье.
Прокрадываюсь под трусики и провожу пальцами по нежным складочкам.
Ммм… Тепленькая…
— Нет! — убирает мою руку и одёргивает подол. — Давай в душ и едем. У нас полчаса всего.
Ну, твою ж мать… Чёртов Норман! Чтоб тебя!
Ловлю свою Машеньку за пальчики у двери ресторана и прижимаю их к губам. Вздрагивает. Натянутая вся, как струна.
— Не нервничай ты так. Я рядом…
— Наверное, ты был прав… Нужно было просто позвонить…
— Поздняк метаться. Но если хочешь, то я пойду и сам всё ему выложу, — дергаюсь по направлению к входу.
— Нет уж! Пришли вместе, и разговаривать будем вместе. А лучше я одна. Я его знаю. Пожалуйста, только не распускай руки, если тебе что-нибудь не понравится, — смотрит умоляюще в глаза.
— Не обещаю.
— Пожалуйста…
— Будем смотреть по ситуации. Если он начнёт перегибать — извини.
— Рома!
В моей крови всё ещё гуляет алкоголь, который задаёт браваду. В голове я уже трезв, как стёклышко.
Прижимаю к себе и целую под взглядами полутора десятка людей. Кто-то вышел из ресторана покурить, а кто-то просто подышать свежим воздухом.
Может я реально какой-то извращенец? Массовое созерцание наших чувств разжигает во мне ужасное желание.
Надо было не отпускать водилу.
— Рома… Люди… — краснеет от стыда Клинская.
— Не осуждает же никто. Даже наоборот…
Пара девчонок после нашего поцелуя прижались теснее к своим парням. Улыбаются.
— Идём, горе ты моё, — перехватывает меня за запястье и тащит за собой в ресторан.
— Роман Эминович, столик? — спрашивает на входе администратор зала, мило нам улыбаясь.
Клинская кидает на меня удивлённый взгляд.
Да, знают меня тут. Часто здесь зависали раньше. Лучшее заведение города. Батя Медведева держит.
— Нет. Нас должны ждать, — осматриваю зал. — Вон, — кивок в сторону Нормана.
— Хорошо. Пройдёмте, — ведёт за собой, прихватив два экземпляра меню.
Машка трясётся. Сжимаю подбадривающе руку. Слегка улыбнулась и снова загрузилась.
