Клинская сидит на полу у окна и смотрит на грозу. Вокруг несколько десятков зажжённых свечек.
— Ты чего в темноте сидишь? — подхожу к ней.
— Автомат выбило… А я не понимаю…
Сажусь рядом на колени.
— Ты мокрый, — тянется ко мне.
— Ливень на улице, — ловлю краешек её губ.
— Раздевайся. Я сейчас, — убегает в ванную.
Возвращается с полотенцем и моим махровым халатом. У нас парные теперь. Вчера вечером мне подарила. Специально заказывала с нашими именами.
Стягиваю мокрый пиджак и бросаю на пол. Дергаю за галстук, чтобы развязать.
— Стой! — хватает меня за руку. — Я сама…
Я усаживаюсь на пол. Маша возле меня, медленно растягивает узел на моей шее. Кидает галстук к пиджаку. Так же неторопливо одну за другой расстёгивает пуговицы на рубашке.
— Маш, что за секс ленивцев? — провожу рукой по её бедру.
Смеётся и продолжает меня раздевать.
Пряжка ремня, молния, тянет с меня брюки.
Всё в одну кучу. Боксеры тоже.
Смотрит похотливо мне в глаза, потом взгляд гуляет по моему телу. Неожиданно встаёт, подхватывает мои вещи.
— Пойду, сушиться повешу, — марширует в ванную.
— Маша! Ведьма безжалостная!
Из ванной смех, как в фильмах о колдуньях.
Падаю головой на ковер.
— Свет включи!
— Слушаюсь и повинуюсь…
Тянусь за халатом, надеваю, растираю волосы полотенцем.
В прихожей нажимаю на отключившиеся кнопочки.
— Да будет свет! — орёт Клинская и выбегает ко мне.
Щёлкаю её по заднице полотенцем. Смеётся и устраивает догонялки.
Тебе не привыкать от меня тут бегать. Ловлю, прижимаю к себе. Убираю с лица растрепавшиеся волосы.
— Стой! Стой! Это что? — хватает меня за запястье.
Большими глазами смотрит на мой новый аксессуар.
— Я подумал, а что ты одна с кольцом ходишь? Заехал и купил. Буду привыкать.
— И как ощущения? — довольно улыбается.
— Непривычно.
Пиздец, как непривычно! Я всю дорогу его крутил большим пальцем.
— Шолохов, знала бы, что ты такой романтик, сразу бы за тобой пошла, — гладит по лицу.
— Я только с тобой такой.
Знала бы ты, как я час назад отшил Яну.
— Скажи мне, я хочу слышать, — шепчет, чуть касаясь губ.
— Я тебя люблю…
— Ещё!
— Я тебя люблю… Люблю… Люблю…
Целую каждый раз.
Желание подхватывает и начинает ломать. Но моя зараза опять выкручивается в руках и пытается сбежать.
— Маш, что за дела? — развожу руками.
— Ну… — прячет глаза.
— Ну?! Рожай быстрее!
— Гости ко мне из Краснодара приехали, — шепотом.
Какие нахрен ещё гости? И причём тут наш секс? Не сразу догоняю.
О, чёрт!
— Понятно… — дошло. — Обнимашки-то никто не отменял?
Но ответ читаю только по губам. Мощный удар грома и треск молнии всё заглушает. Вспышка такая, что светло становится, как днём.
— Ты это видел? Вот это шарахнуло! — бежит к окну.
Выключаю свет. Свечи ещё горят.
Сажусь напротив окна на пол, дергаю Машу за подол, заставляя тоже сесть впереди меня.
Обнимаю мою девочку руками и ногами. Подбородок на плечо.
Она снова подпрыгивает и съёживается от удара грома. У самого мурашки по телу.
Распахиваю халат и закрываю её, прижимая к груди.
— Так красиво… На такой высоте картина на бушующую стихию просто потрясающая открывается. Ты ближе к небу, — смотрит на улицу.
— Угу…
Дышу запахом её волос. Сладкая. Персик… Голова кружится от этой близости и остроты ощущений. Словно нервы голые и искрят.
Пляшем пальцами какой-то медленный танец, вытянув руки. На фоне грозы смотрится романтично.
Я пытаюсь не дать себе возбудиться. Это трудно, от Клинской как пионер — всегда готов. А представлять что-то отвратительное не хочется. Наоборот. Память рисует её в красивом дорогом кружевном белье.
Маша понимает мою напряжённость. Хихикает. Сползает на уровень моего паха и берёт инициативу в свои руки.
Ааа! И рот…
Твою мать… Собираю её волосы и крепко сжимаю, пока она шалит с моим членом.
Я взорвусь сейчас. Она чувствует и двигает рукой быстрее, облизывая головку.
Кончаю прямо на лицо. Жесть… Как в порнухе какой-то.
И целует потом губами, измазанными моей спермой.
— Почувствуй себя на вкус, Шолохов…
Так, стоп!
Толи лыжи не едут, толи — я долбанутый!
Почему считая по другим отчетам, не сходится, а у Ковалевской всё тютелька в тютельку?
Уже третий раз считаю.
Всё! Хватит! Я так чокнусь с этими цифрами. Отдохну и дома ещё раз всё проверю.
Копирую все документы на флешку и убираю её в карман пиджака.
Наконец-то вырываюсь к отцу в больницу.
Маша скидывает сообщение, что уже вызвала такси и тоже поедет туда.
Вижу её у порога ещё со стоянки. Стоит вся такая красивая в лёгком длинном платье горчичного цвета. Я направляюсь навстречу.
Замечаю, что к ней подваливает какой-то парень с сигаретой. Ускоряюсь. Слишком навязчивый незнакомец.
— Привет, милая! — притягиваю к себе за талию и целую в щёчку.
Чувак расстраивается.
— Что-то хотели? — смотрю на него пристально.
— Прикурить не будет? — крутит между пальцев сигарету.
— Не курю. Могу только с пинка.
Машка открывает рот и округляет глаза от удивления.
— Пошли, — подталкиваю её к входу.
— Шолохов, какого художника сейчас было? — упирается.
— Учись отшивать Клинская, а то я вспыльчивый. Убью кого-нибудь ненароком от ревности, и тогда меня точно посадят. Тут ты меня уже не выгородишь.
