Никита оказался долговязым нескладным парнем. Молчаливым, но приветливым. Когда Ольга умчалась на ферму (как поняла Бэлла, она вернулась лишь только для того, чтобы их встретить), Ник проводил их с Давидом к флигелю и пообещал вернуться через час, чтобы показать самые красивые места. Хотя здесь, куда ни глянь, красиво было. Так красиво, что захватывало дух.
— Ого. Да нам просто царские палаты предоставили. Посмотри, здесь даже спаленка есть.
Бэлла протиснулась мимо Давида и заглянула в комнатку, в которую еле вместилась кровать да древнее резное трюмо с выдвижными шухлядками.
— Какая красота… А вид! Ты только глянь!
— Прям с кровати можно любоваться закатом, — заметил Гройсман. — Если ты не выселишь меня на диван.
Бэлла взволнованно облизала губы. Нет… Нет, она не собиралась его отселять. Но и обсуждать это пока была не готова.
— Откуда ты знаешь?
— Что именно?
— Что отсюда открывается вид на закат?
— Солнце садится на западе.
— А компас, надо полагать, встроен в твою голову? — поморщилась Бэлла, а Гройсман хохотнул. Чуть приподнял руку, демонстрируя ей часы на широком мужицком запястье.
— Нет, всё гораздо проще. Но мне нравится, что в твоих глазах я выгляжу кем-то вроде супергероя.
Бэлла смутилась. К счастью, проснулся и закряхтел оставленный в переноске Родька. И это стало неплохим предлогом для того, чтобы смыться.
Потом они перекусили оставленным для них супом и пошли гулять. У реки, на узкой песчаной отмели, и впрямь стояла древняя, некогда синяя лодочка. Несмотря на то, что краска почти вся выгорела и отшелушилась, выглядела посудина довольно крепкой. И когда Давид предложил их покатать, Бэлла с радостью согласилась. Им только пришлось вернуться в домик, чтобы достать для Родьки предусмотрительно купленный спасательный жилет. Для Ника, который обещал прийти, они оставили короткую записку.
Прогулка вышла изумительной. Изрезанная островами разного размера река была тихой-тихой. Течение не ощущалось, здесь его скорость сводилась почти к нулю многочисленными препятствиями. Можно было запросто плыть в любом направлении. Заходить в самые узкие заводи, тенистые от нависающих сверху ивовых ветвей и оттого будто бы сказочные.
— Посмотри! Это, кажется, аист!
— Нет. Цапля. Видишь, на одной ноге стоит?
— Да… — благоговея, прошептала Бэлла, — Точно. Давай не будем туда плыть, не то спугнем.
— Смотри, а вон там кувшинки…
— Боже мой!
И она, привыкшая к отдыху на Лазурном берегу, зашлась от восторга, увидев поросшую кувшинками речную глажь. Потом, вспоминая тот день, Бэлла так и не смогла определиться, что же ей понравилось больше — заводи под крышей из ивняка, озеро кувшинок, цапля, или… Давид, который в этих первозданных локациях выглядел так органично и правильно. Он медленно грёб, от чего мышцы на руках напрягались, демонстрируя его отличную форму, которую Бэлла и без того уже не раз для себя отмечала.
— Кажется, Родион в полном восторге. Он обожает воду. Спасибо.
— А ты? Тебе понравилось? — поинтересовался Давид будто бы между делом, вытаскивая лодку на берег.
— Очень, — тихо заметила Бэлла и коснулась его плеча, через это прикосновение надеясь передать ему всю силу своей благодарности. — Спасибо.
— Я заслужил поцелуй?
Давид присел, чтобы привязать лодку, и поэтому смотрел на Бэллу снизу вверх.
— Ты обгорел!
— У тебя тоже нос красный. Так что там с поцелуем?
Недолго думая, Бэлла спустила сына на землю, села рядом с Гройсманом на траву, не боясь испачкать шорты, и, глядя ему в глаза, медленно наклонилась. Поцелуй получился сладким-сладким. Глубоким. Взрослым. Неторопливым. Призванным максимально растянуть удовольствие. Хотя, конечно, очень быстро захотелось всего и сразу.
— Кхе-кхе. Добрейший вечерочек.
Бэлла отпрянула от Гройсмана, чувствуя, как заливает краской лицо, будто ей вновь пятнадцать.
— Привет, Оль. Освободилась? Я думала, нам тебя ещё ждать и ждать.
— В любой другой день так бы и было. Но ради гостей освободиться пораньше — святое дело. Ник уже мангал разжигает. Так что давайте, собирайтесь… Будем ужинать.
От флигеля до большого дома пешком было минут семь. Давид с Родькой на плечах ушёл вперед, видно догадавшись, что Бэлле с Ольгой нужно поговорить без свидетелей.
— Серьёзно у вас? — полюбопытствовала Ольга.
— Нет! — выпалила Бэлла и, поморщившись, уже спокойней добавила: — Нет, что ты. Он ничего обо мне не знает.
— Ну и что? Кого волнует чужое прошлое?
— Всех. Ты сама-то не потому ли одна?
— Не знаю. Мне вообще как-то не до мужиков.
— Совсем?
— Это вопрос с подвохом?
Подул ветерок, обдавая абрикосовым цветом и ароматом дымка. Может, из того самого мангала, что растопил Никита. Бэлла поёжилась, кутаясь в теплую вязанную кофту.
— Да нет, никакого подвоха. У меня есть к тебе предложение. Я готова его озвучить, как есть.
— Что ж… Давай.
Рассказ вышел удивительно коротким. Ольга была женщиной понятливой, схватывала всё налету. Ей не приходилось разжёвывать детали. И за одно только это Бэлла Ольге была страшно благодарна. Она вообще очень ценила людей, которые не растрачивали её драгоценное время впустую.
