Пораздумав, Никитин тоже снарядился в дальнюю дорогу. Все говорили, что Виджая-нагар – сердце Декана. Оттуда привозили в Бидар лучшие самоцветы. Кроме того, шел уже восьмой месяц с того дня, как Юша поступил на службу к султану, и Никитин хотел быть вместе с ним в тот день, когда срок закончится. Он опасался, как бы юноша не закабалил себя еще на год.
Выехать из Бидара было мудрено. Как только глашатаи прошли по улицам и базарам города и объявили, что султан приказал снарядить войско свое в поход, сразу поднялись цены на быков, повозки, мулов и коней.
Выручил Ахмед. Татарину было поручено доставить под стены одноименной столицы Виджаянагара оружие. Он взял с собой Афанасия. В третий раз Никитин ехал из Бидара на юг, но впервые ему довелось странствовать на слоне.
На ночь вожаки развьючивали слонов и привязывали их к небольшим колышкам у шатров. Слоны легко могли выдернуть колья или порвать канаты. Но это были умные, ученые животные. Они спокойно простаивали всю ночь около шатров и ели свежую траву, охапками сложенную около них.
На рассвете вожаки вели слонов на водопой, а если ночевали у реки или пруда, долго купали и мыли их.
Когда освеженные и веселые слоны, трубя, подходили к стану, все уже бывало готово. По приказу вожаков слоны опускались на колени, чтобы удобнее было нагружать их вьюками с оружием, мешками с рисом, сушеными ягодами, бурдюками с водой.
Потом люди взбирались в башенки на их спинах, вожаки кричали и тыкали железными крюками в небольшие ранки на плечах слонов.
С коротким ревом слоны поднимались на ноги и, постояв немного, трогались в путь. Шли они гуськом, иногда останавливаясь, чтобы хоботом сорвать ветку или пальмовый лист.
Вся дорога была запружена повозками, носилками, всадниками и пешеходами. Все торопились на юг.
Ахмед с Никитиным ехали на головном слоне. Обычно им давали дорогу. Но не раз случались такие заторы, что вожаки до хрипоты кричали: «Дорогу слонам султана!» – а слоны долго наносили хоботами удары направо и налево, прежде чем удавалось пробиться сквозь гущу носилок и повозок.
Дорога шла через горы. Часто слонам приходилось шагать по узкой тропе над пропастью. Эти животные, неуклюжие и неповоротливые на вид, показали себя среди опасных круч ловкими и сообразительными. Они ступали осторожно, тщательно осматривая дорогу и выбирая удобные места, прежде чем опустить ногу.
Однажды утром, когда Ахмед и Никитин ехали по узкой горной тропе, проходящей по краю пропасти, они увидели в пропасти пять слонов. Трое лежали неподвижно, а двое еще шевелили хоботами.
Путники узнали, что четыре дня назад здесь проходил отряд на слонах. На крутом подъеме один из них оступился, попятился и, не удержавшись, упал в пропасть, увлекая за собой еще четырех слонов. Вместе с ними в пропасть скатились и сидевшие на них воины. Пятьдесят человек погибло, а тридцать было ранено. Слоны сломали себе ноги, и их бросили здесь издыхать.
– Почему же не прикончат их? – спросил Афанасий.
– Никто не смеет убить слона султана, – ответил Ахмед.
Перевалив через горы, отряд попал в только что завоеванный край. Деревни были выжжены, поля вытоптаны, многие колодцы оказались или засыпанными, или зараженными гниющими трупами. Нигде нельзя было добыть свежего мяса: все коровы, куры, козы давно были съедены воинами султана. Приходилось довольствоваться рисовыми лепешками.
Столица Виджаянагара находилась на крутом южном берегу реки. Бахманидское войско расположилось на пологом северном берегу. Наконец путники добрались до стана Малик-аль-Тиджара.
На ровной, очищенной от камней площадке раскинулся бахманидский стан. Вокруг дорогого, расшитого золотом и серебром шатра Малик-аль-Тиджара были расположены шатры главных военачальников и приближенных могущественного вазира, дальше – палатки эмиров[88], длинные шатры для самых ценных коней, слонов, охотничьих леопардов и собак. По берегу были разбросаны палатки воинов, землянки купцов, носильщиков, погонщиков караванов и даже базары и склады.
Отряду Ахмеда отвели место у самого берега. Афанасий, отдохнув после дороги в своей палатке, решил отправиться на поиски Юши. Он узнал, что шатры телохранителей разбиты далеко от реки.
Наступил вечер. Всюду готовили ужин. Дым от сырых веток и кизяка застилал все вокруг.
Афанасий долго плутал вокруг бесчисленных шатров, натыкаясь на сонных верблюдов, на веревки, протянутые между палатками, на охапки сена, мешки с рисом и просом. Он хотел попросить кого-нибудь указать ему дорогу, но из шатров то и дело выбегали слуги, конюхи и подручные, ругали его, грозили палками и гнали прочь.
– Выслуживаются, собаки, перед хозяином! – проворчал Афанасий. – Воистину правы персы: не так приходится терпеть от сильных мира сего, как от обезьян их.
Наконец натолкнулся он на стражников. Те шли гуськом, били в барабаны и орали во все горло: «Берегись!»
Им надлежало оберегать стан от воров, но этими криками они прежде всего предупреждали о своем приближении самих воров.
