Разыгравшийся шторм пробуждал в душе тёмные воспоминания о морском сражении близ Блажена – с тех пор морские бури всегда напоминали о том страшном времени. Инагост не представлял, почему Боги не просто сохранили ему жизнь, но и оставили на службе. Все шесть лет главнокомандующий ждал справедливого возмездия. Видимо, время искупать содеянное пришло…
Инагост нахмурился: резкий, будто вырубленный из дерева профиль, угрюмый взгляд стальных глаз ещё больше потемнел. Вытянутое лицо обрамляли перехваченные обручем поседевшие волосы, мокрой паутиной ложившиеся на плечи.
Но среди волн Инагост так и не заметил слуг Полоза. И то было странно – главнокомандующий был уверен, что битва будет в море. Думал Инагост и о том, что в этой битве он погибнет и то будет справедливо.
Отгоняя думы, главнокомандующий морского флота поднялся на шканцы флагмана «Благомира». Дождь застилал глаза, холодный ветер пробирал до костей. Инагост, не обращая внимания на ненастье, встал рядом с капитаном судна Светояром, кормщиком корабля и военачальником Всеградом, который тоже не мог пережидать шторм в трюме. Вперёдсмотрящий помор доложил о том, что земли на горизонте нет.
– Если внук Стрибога и дальше будет серчать, придётся лечь в дрейф, – обратился к Инагосту капитан «Благомира» Светояр – суровый морской волк с тяжёлым взглядом. – Мы не сможем идти против ветра.
Инагост не ответил капитану: происходящее было знакомо Инагосту, как было оно знакомо и кормщику «Благомира» Всевиду. Морская битва Драгослава Великого в водах Блажена будет в памяти всегда. Как и страшный ослепляющий до беспамятства морок. Инагост не понимал той беспечности, с которой многие отнеслись к угрозе Севера, будучи уверенными в том, что после очередного поражения Змий не посмеет посягнуть на священную землю детей Сварога. И потому волны, что не пускали суда к островам, захваченным неведомыми силами Полоза, виделись Инагосту не простыми волнами осеннего ненастья конца судоходного сезона, невзирая на то, что ни слуг Полоза, ни таинственного Ния в море замечено не было.
– Главнокомандующий! – обратился к Инагосту Всевид, стараясь перекричать рокот стихии. – Прикажите лечь в дрейф! Мы не сможем обойти шторм!
Инагост продолжал молча смотреть на море.
– Думаю, пора, – согласился Всеград и посмотрел на Светояра. – Царь говорил о том, что это может быть обманом.
– И всё равно отправил суда! – возмутился капитан.
– У него не было иного выбора! – ответил Инагост, грозно глянув на Светояра. – Царь не мог оставить запад, даже зная о том, что произойдёт.
– Главнокомандующий, скажу вам, как думаю: был бы царь мудрее, понял бы, что надобно укреплять границы свободных земель, а не отправлять флот и дружины на погибель! – гневался Светояр.
– И оставить Запад в беде?! Это речи изменника! Ты…
Низкий гул прервал речь Инагоста: будто гром разразился не в небесах, а в глубине вод. Море утробно клокотало, и его первобытный рокот отзывался в груди.
– Перун всемогущий, – прошептал Всевид.
От рокота моря на горизонте поднялась вода: колоссальная стена тёмной воды катила свою мощь на суда сварогинов.
– Откуда… – опешил вперёдсмотрящий.
Слова помора потонули в гневе стихии: шипя и клокоча, могучая волна угрожающе надвигалась на суда. Вода будто хотела достать до небес, слиться с ними, настолько высоко она поднялась.
Гневно рокоча под протяжный вой Стрибога, море накрыло корабли.
Мир застила ледяная вода, и Инагост ощутил, как вместе с «Благомиром» полетел в кромешную тьму.
Инагост открыл глаза: мокрое дерево палубы корабля в свете безмолвного дня казалось отлитым из стали. И в этой стали отражалось небо – серое и низкое. Странно. Для Морова Царствия слишком светло, а для Ирия – темно. Да и птиц в памяти не было… Только лютый холод да вода. И звенящая тишина пленила дух.
Низкий с перекатами смех порезал тишину, и Инагост услышал помимо смеха шум дождя. По палубе побежали ручейки, и мир перед глазами ожил.
– Всё верно – ты ещё в Среднем Мире, сын Сварога! – прорычали рядом.
Инагост медленно поднял голову и ужаснулся: рядом с ним на палубе разбитого «Благомира» стоял высокий муж. Его одеяние было покрыто известняковыми наростами, с чёрных спутанных волос стекала вода, острые скулы украшали костяные пластины, а зелёные изумруды-глаза смотрели в душу. Голова у Инагоста кружилась, а потому представшего взору великана главнокомандующий морского флота принял за морок. Но сколько бы Инагост ни зажмуривался, серокожий громила оставался на месте.
– Да настоящий я, – хохотнул Ний. – Вставай, сварогин. За дело пора.
Инагост повиновался и медленно, опираясь о борт корабля, поднялся и осмотрелся. Представшая взору картина ужаснула главнокомандующего: в пенящемся под дождём море плавали останки кораблей, сам «Благомир» был разрушен – в палубе корабля красовались пробоины, ветрила были порваны, бизань – сломана.
– Была битва? – тихо спросил Инагост скорее самого себя. Последнее, что было в памяти – гигантская волна, укрывшая мир тьмой.
– Да, – кивнул Ний. – Битва, которой не было.
