Тысячи раз поднималось из-за гор солнце, тысячи раз луна цеплялась за верхушки сосен, тысячи раз пряные травы роняли свои семена в землю и из земли прорастали, устремляя руки-стебли к небу. Тысячи жизней чередою шли посолонь, и тысячи дорог слились в одну, ведущую в неведомое время — за тридевять зим.
Во широкой во степи
За оврагом лихо спит;
Ох, не трожь, да не буди
Ты беду во мгле!
С вражьей кровью на руках,
Да с тесьмою в волосах
Забывать свой гнев и страх
Приходи ко мне.
Наберу дурман-травы,
Раны залечу твои,
И до утренней зари
Сгинут дым да грязь.
Только ты уйдёшь опять
С супостатом воевать,
Ой ли, мне ль тебя не знать,
Ясноокий князь!
На тяжёлой на цепи
Беспокойно лихо спит,
Ох, не долго ему жить
На святой земле!
С тяжкой ношей на плечах,
С сединою в волосах
Забывать всю боль и страх
Приходи ко мне!
Заигрался твой ветер, накликал беду —
Корабли чужеземные в гавань идут,
И, когда у воды собирала цветы,
Скандинавскому воину глянулась ты.
Пусть звенела вокруг молодая весна,
Только ты уже месяц не ведала сна:
Коль отказом ответишь, то воин чужой
Всё равно увезёт тебя силой с собой.
Грей озябшие руки, кутайся в плащ,
О грядущем не думай, о прошлом не плачь!
Ветер странствий вернётся с чужих берегов,
А в душе отзовётся чужая любовь.
Море тихо вздыхало и дождь моросил,
Но тебе слёзы лить не осталось уж сил;
Ветер странствий чужим волю дал парусам,
Уносил твоё имя к чужим берегам.
И не знать, и не ведать в холодном краю,
Где могла бы найти ты иную судьбу.
И на дне бы морском кончить свой краткий век,
Только ночью стал сниться… чужой человек.
Грей озябшие руки, кутайся в плащ,
О грядущем не думай, о прошлом не плачь!
Ветер странствий вернётся с чужих берегов,
И в душе отзовётся чужая любовь.
Закат облил земную твердь
Вином истаявшего дня.
Ты сплёл из буйных ветров плеть
И ею привязал коня.
Натянут крепкой тетивой
Твой путь по краю бытия.
Ты не позвал меня с собой,
Но оглянулся на меня,
И отблеск солнца острый меч,
Как струи крови, обагрил.
Ни на одной из наших встреч
Ты о любви не говорил…
Но сплёл из буйных ветров плеть
И ею привязал коня,
Лишь для того, чтобы успеть
Обнять пред битвою меня…
Закат облил земную твердь
Сияньем солнечных лучей.
Не разлучит нас даже смерть,
Ведь ты назвал меня своей!
По нам плачут птицы, —
Их хриплые крики созвучны тревоге,
В небе круж
Предчувствие дальней, тяжёлой дороги.
Кровь земляники
Полян перезревших втоптана в землю,
Гордые лики
Богов деревянных речам твоим внемлют.
Скалятся волки, —
Клыки их остр
Песни все смолкли,
Остался лишь клич, пронзающий ночи:
«Э-ооой!»
Ветер жесток, но прочн
Мы с тобой
Стали для всех морскою напастью!
Кованы морем
И ветром заточены души лихие,
Нам с тобою
Вновь будет слышаться песня валькирий,
А весна
Вновь заколотит от нас свои двери:
Ходит молва, что мы не люди, а дикие звери!
Эй! Сильней
Налегай на весло против ветра!
Нас, зверей,
Ждут не дождутся в Вальхалле светлой!
Как из рук веретено
Вырывалося,
За бревенчатой стеной
Осень маялась.
Не тебе ль дарила я
Пояс вышитый?
Плачет за окном заря,
Да неслышно мне!
Ветер струнами звенит,
Да не вижу я:
Душу мне Зима томит,
Государыня…
На святые образа —
От лампады свет,
За тебя молилась я
Много горьких лет,
А над крышами стенал
Ветер северный,
Много лет тебя он ждал
Из чужих земель.
Но беспечная луна
Вновь заклятья вьёт,
Тридевятая зима
Тебя в гости ждёт.
За какой судьбой бредёшь
И охотишься?
Коли ты опять уйдёшь —
Не воротишься…
По семи ветрам вольны ходят дни,
Только жизнь моя — на твоей цепи
У порога княжьего терема:
Преданная, старая, верная.
И под солнцем жгучим, и при луне
Твой покой хранить пуще ока мне,
Жизнь твою стеречь, не смыкая глаз —
От рожденья мне дан такой наказ!
В холод, дождь и зной у твоих дверей
Я дозор несла много долгих дней,
Привыкая к плёточным посвистам,
Звонким по моим бокам охлестам.
От тебя друзья отвернулися,
Все ушли, кто был, не вернулися.
Я осталась греть брюхом твой порог,
Службу исполнять у жестоких ног.
И вопила боль неизбежностью,
Что ж ты сотворил с пёсьей верностью?!
В сердце моё бил дождь неистовый,
Как мне с этой раною выстоять?
Не по доброй воле навек ушла
От тебя со смертью моя душа…
У порога княжьего терема
Расстели мою шкуру верную!
Солнце — к закату. Окончился бой.
Падают тени клочьями наземь.
Не побеждённый. И не герой.
Просто наёмник в дружине у князя.
Стала война моим ремеслом,
Хлебом и солью, кровью и потом.
Кто победит — мне уже всё равно:
Я лишь наёмник, вечно свободный!
Нет ни друзей, ни родины нет,
И обо мне не споют менестрели.
Если убьют меня, мой горький след
Не будут искать ни люди, ни звери.
Кто я, зачем я — им всё равно,
Лишь бы сражался за княжью корону!
Словно отраву, а не вино
Пью я до дна свою жизнь и свободу.
Стала война моим ремеслом,
Хлебом и солью, кровью и потом,
И у меня больше нет ничего.
Я — лишь наёмник. Я — раб свободы.
Проводила друга на край земли:
За высоки горы и за леса.
— Оставайся. Дальше пойду один.
И не жди, а лучше вернись назад…
…И какие могут мне сниться сны
В час, когда свечой догорел закат?
Только никогда не узнаешь ты,
Что я жду тебя много лет подряд
На краю земли…
Ох, не петь княжьих песен,
от яств не ломиться столам!
Не расскажет о подвигах ратных
