Эмма Уэйн – девушка, которая всегда могла постоять за себя. Ей никогда не приходилось просить помощи у других в решении проблем. Преодолевая те или иные трудности она с каждым разом кажется себе свободнее и независимей. До того момента, пока в её жизни не появляется Джейк Уокер. Пока родители Эммы не связываются с наркоторговлей, пока ей не приходится собирать компромат на близких людей. Кажется, что «бандит» может утянуть её на дно всех проблем, в то время, как она снова самостоятельно пытается их решить. Но в один момент Уэйн понимает, что парень открыл ей глаза на на свою жизнь и на окружение. Тут же перед ней встаёт выбор: отступить или идти до конца?
Эмма
"Может, попробуешь поговорить с ней? Все ситуации можно решить словами" – Эта фраза крутится у меня в голове уже пять минут.
Когда я была маленькой, часто жаловалась маме на девочек, которые издевались надо мной, и она всегда отвечала именно так.
– Ну, так что? Так и будешь молчать? – язвительно спрашивает Шейла.
Но тут совершенно другое. Мама владеет сетью ресторанов и на днях открыла еще один, на главной площади. Блэр говорит, что еще одна забегаловка для людей, которые очень любят блевать.
– Ты серьёзно думаешь, что твоё тупое мнение кому-то важно? Или же, что можешь мне говорить все, что твоей душе угодно, собрав всю школу? – усмехаюсь я.
– Хм… – она сделала вид, что думает, приложив палец к подбородку. – Пожалуй, да.
В этот момент, моё терпение лопается сильно как нагретая лампочка. Я не собираюсь это терпеть.
– Куда ты пошла? Стой! – шепчет мне Сэнди, моя лучшая подруга.
– Я знаю, что делаю. – Кидаю я ей через плечо.
Я чувствую себя быком, который идёт на красную тряпку. Направляясь уверенным шагом к этой сучке, я смотрю ей прямо в глаза.
Шейла начинает пятиться назад, ближе к стене, хотя она не из тех девчонок, которые отступают. Сзади все расходятся в стороны. Никто не хочет стоять в эпицентре.
Я подхожу максимально близко к Шейле так, что касаюсь своим плечом её. Со всей силы наматываю на руку её волосы и подтягиваю её голову к своей и говорю на ухо:
– Еще раз я услышу хоть какой-то писк с твоей стороны то, ты пожалеешь, что родилась на этом свете. Мне без разницы, что я девушка. Мне всё равно, что обо мне подумают.
Я резко отпускаю её голову, что она пошатывается назад.
Я разворачиваюсь и собираюсь уйти от этой идиотки. Но сделав шаг, слышу её чересчур самоуверенный голос, отчего останавливаюсь.
Я стою спиной, но её это не смущает.
– Детка, тебе меня не напугать. Я больше чем уверена, что при первой же моей просьбе ты будешь бегать как собачка, лишь бы я тебя пальцем не тронула. Что уж говорить о разборках. – Сладким голосом произносит она. – Своей мамаше передай, что её рестораны в самый раз для бомжей, ну или мазохистов, котор…
Она не успевает договорить, потому что ей мешает мой кулак, который прилетает прямо в челюсть. Я на секунду испугалась, что могу убить её, но всего лишь на секунду. Она так вскрикивает от боли, что меня передёргивает. Шейла тут же падает назад, в коридоре все начинают перешептываться. Я вижу, как медленно просачивается кровь на её щеке, с каждой секундой всё быстрее. Она пытается приложить пальцы, но боль не позволяет этого. С её глаз скатываются слезинки. Кто-то судорожно даёт ей платок. Кто-то гладит по голове. Её слезы перемешиваются с кровью и падают большими каплями на новую белую блузку. Появляется грязное пятно, которое вряд ли получится отстирать с первого раза.
Откуда у меня столько силы? Я не могу сказать, что я девочка-мускул, но 8 лет спортивных танцев дают о себе знать.
– Мисс Уэйн, живо ко мне в кабинет! – яростно, словно не в себе, кричит директор. Видимо он увидел собрание на этаже и пришел узнать, в чём проблема или ему кто-то слил информацию, что у меня снова стычка с этой тупицей. Я гордо поднимаю голову, разворачиваюсь прочь от этого мусора и направляюсь прямо за директором.
Добро пожаловать в мою жизнь.
– Проходи. – Грозно произносит мистер Николсон.
Я прохожу в кабинет за ним и встаю около двери. Не хочу садиться. Он медленно подходит к своему столу, также медленно наливает воды из графина, потом еле-еле садиться. Он нарочно тянет время? Мне кажется, есть шанс на отчисление.
– Сядь.
Я обдумываю его предложение.
– Садись.
Пожалуй, лучше не испытывать судьбу.
Как только я касаюсь стула, Николсон спрашивает:
– Что произошло между тобой и Шейлой?
– Она оскорбляла мою маму, точнее, чем она занимается.
– И ты сразу полезла в драку? – его вопрос звучит больше как утверждение.
– Не сразу. Я пыталась с ней поговорить, но она – нет.
– Но ты же понимаешь, что это не выход? Ведь всё можно решить словами! – его голос звучит словно гром.
– Да, я согласна, но эта тупица никого не видит, кроме себя, – Николсон жадно глотает воду, – и к тому же…
– Ты понимаешь, что из-за тебя могут начаться проблемы?! – резко перебивает он. – Ты понимаешь, что будет в школе? В конце концов, тебя могут исключить.
М-м, удивил.
– Да.
– Что ты собираешься делать?
– На данный момент выйти из кабинета и пойти на урок.
– Эмма, перестань! – с этими словами он замолкает на несколько минут и стеклянный стакан врезается в его стол. Странно, что стекло не треснуло.
Тишина заставляет меня рисовать худшие картины.
Меня исключают.
В другие школы распространяются слухи.
Из них тоже исключают.
Я бессильно сижу дома.
Беспомощность – самое ужасное чувство.
– Значит так, – неожиданно начинает он, – тебе крупно повезет, если администрация школы не узнает об этом. Чтобы не создавать шум – родителей придётся не вызывать. – Он поджимает губы. – Отделаешься отстранением от уроков на 3 дня. Всё ясно?
– Да. – Равнодушно отвечаю я. Хотя нифига не равнодушно. – Я могу забрать свои вещи?
– Конечно.
