За убегающим горизонтом полностью

— Ты же сам понимаешь, Лабардье, — сказал он вкрадчивым тоном, — что тебе нужно отправиться подальше, и лучше всего за море. — Он достал кошелек и вынул несколько монет. — На эти деньги ты немного приоденешься, чтобы на корабле тебя не приняли за бродягу.

После утомительных хлопот в Париже Коммерсон несколько недель отдыхал в своем небольшом поместье Шатийон ле Домб. Но нездоровье не проходило. А время отъезда приближалось. Еще в начале осени он написал Бугенвилю полное тревоги письмо, в котором впервые в жизни пожаловался на недомогание. Но, верный себе, Коммерсон не забывал и о деле. Что же, если нездоровье не позволит ему выйти в море, он может вместо себя порекомендовать отличнейшего натуралиста, одного из своих учеников. Свой подробный план исследований он на всякий случай переслал в Париж.

Сидя в жарко натопленной комнате — Коммерсон, как и все чахоточные, постоянно зяб, — ученый предавался грустным размышлениям. Приготовления к отплытию заканчиваются. В ноябре экспедиция должна отплыть из Нанта к берегам Америки. Неужели пе осуществятся его мечты?

Вскоре Коммерсон получил ответ Бугенвиля:

«Мой дорогой друг, только Вы сами, разумеется, можете решить, будете ли Вы с нами во время путешествия. Каждый из нас хочет принести пользу отечеству и науке. Наступает зима! Решайте сами. Но мне почему-то кажется, что здоровье Ваше не столь уж плохо. И разве оно ухудшится, если Вы будете знать, что Вам потребуется вся Ваша воля и энергия? Кроме того, и это весьма важно, Ваше поведение могут использовать наши враги, они всюду станут кричать о Вашей неблагодарности, а может быть, и того хуже, станут доискиваться какой-то тайной причины Вашего отказа от участия в путешествии. Я, конечно, знаю, что как бы Вы ни поступили, во всех случаях это будет разумный и единственно приемлемый выход. Но правильно ли его истолкуют при дворе и не отразится ли это на наших изысканиях, обширный план которых мы с Вами так долго составляли в Париже? Вы прислали программу намеченных Вами работ и рекомендуете молодого натуралиста, в чьих способностях я нисколько не сомневаюсь. Но кто лучше Вас может выполнить намеченное Вами? Я пишу это, чтобы исполнить свой долг ученого и начальника экспедиции. Пожалуй, Вы единственный человек, которого мне будет так не хватать, если Вы не поедете».

Коммерсон не мыслил свою жизнь без странствий. Сердцем он всегда был в новых краях. Там, где еще так много неизвестных европейцам видов животных и растений. Эти строки ученый читал с горечью в сердце.

Но внезапно все изменилось к лучшему.

Бугенвиль сообщил, что транспорт «Этуаль», который будет сопровождать фрегат, отправится в путь значительно позднее — он выйдет в море в конце декабря и присоединится к «Будёзу» у Малуинских островов. Если же свидание на Малуинах почему-либо не состоится, оба корабля встретятся в Рио-де-Жанейро, а затем вместе пойдут через Магелланов пролив.

Таким образом, в распоряжении Коммерсона оказалось еще несколько месяцев. Быть может, удастся за это время поправить здоровье.

Это настолько обрадовало ученого, что уже на следующий день он взял в руки легкую трость и решил пройтись по окрестным холмам, подышать воздухом и пополнить свои гербарии.

В Шатийон ле Домб, где находилось поместье Коммерсонов, протекала река Арконс, приток многоводной Луары. Извиваясь в горах, скорее похожих на холмы, называемых Шаролле, она текла на запад, чтобы там, у Нанта, влиться в морские волны.