Людендорф только утром 30.8 доложил в Ставку, что русские окружены, и вдруг последовал панический звонок Франсуа с просьбой о помощи - Сирелиус прорвал неплотное кольцо и подходил к Найденбургу. Штаб Франсуа удрал в Вилленберг, Людендорф снял 3 дивизии Шольца с преследования и послал ликвидировать прорыв. Но тут посыпались доклады, что кавалерия Ренненкампфа углубилась в Восточную Пруссию, а к Виллербергу подходит еще одна русская колонна. Причем на этом участке удар был нанесен и изнутри кольца - тут прорывалась из окружения русская конница. И прорвалась. Но в целом меры оказались слабыми и запоздалыми. Против Сирелиуса стягивалось 5 дивизий, удержать Найденбург он все равно не мог, и к вечеру он и Нечволодов получили приказ отходить. Однако войска Ренненкампфа, громя брошенные против них заслоны вражеской кавалерии и ландшурма, неудержимо продвигались вперед. К 31.8 они вышли на ближние подступы к Кенигсбергу, продвинулись к Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск), заняли Фридланд (Правдинск), на юге захватили городишко Растенбург (пока еще неприметный - ставший знаменитым лишь во Вторую мировую, поскольку там размещалась ставка Гитлера), блокировали крепость Летцен.
А конница, прорвав фронт, подошла к Алленштайну, с севера - корпус хана Нахичеванского, с востока - дивизия Гурко. Снова увидели чистенький, вполне мирный город. Никаких русских тут вроде и не бывало, а на вопросы о них жители вежливо раскланивались и пожимали плечами. Ренненкампф получил приказ Жилинского, сообщавший, что Самсонова постигла неудача, противник теперь может обратиться против 1-й армии, и требующий вернуть кавалерию к основным силам. Но командарм рассудил иначе - раз уж она вторглась в тыл противника, приказал ей погулять там как следует, разрушая коммуникации и линии связи, взрывая железнодорожные пути, дамбы и переправы. И панику эти рейды вызвали изрядную. Когда 31.8 немцы снова заняли Найденбург, один из часовых открыл вдруг огонь по машине ген. Моргена, вообразив, будто опять идут русские. Убил шофера, ранил адъютанта. А среди ночи того же генерала разбудили вопли денщика: "Русские пришли!" - и он бежал, надев ремень с кобурой поверх белья.
Ну а на окруженцев в это время шла настоящая охота. Их вылавливали пикеты, подключились полиция, егеря, штатские добровольцы с ружьями и собаками. Тяжелораненых пристреливали или забивали прикладами. Очевидец писал: "Добивание раненых, стрельба по нашим санитарным отрядам и полевым лазаретам стали обычным явлением". Измывались и над пленными - избивали, впрягали в трофейные пушки вместо лошадей и заставляли тащить. В плен попало 9 генералов. Над Мартосом, привезенным в штаб 8-й армии, Людендорф смеялся и всячески бахвалился. Гиндербург повел себя более благородно, пожал руку, сказал: "Я желаю вам более счастливых дней". И приказал вернуть наградную золотую саблю - но так и не вернули. Надо отметить, что с Клюевым, сдавшим подчиненных, обращались более корректно.
Масштабы победы непомерно раздувались. Германская пропаганда трубила сперва о 70, потом о 90 тыс. пленных, о 20 тыс. убитых русских, а число трофейных орудий постепенно росло от 300 до 600. Впоследствии эти фантастические цифры так и перешли в работы западных, да и некоторых отечественных авторов. Но к действительности они имеют отношение весьма отдаленное. Потому что в частях, попавших в окружение (5 дивизий неполного состава) на момент начала наступления насчитывалось всего 80 тыс. чел. и около 200 орудий. В боях было убито 6 тыс., ранено около 20 тыс., и более 20 тыс. вырвалось и просочилось из кольца. Так что общее число пленных достигало 30 тыс., а с ранеными - 50 тыс. И из орудий часть была подбита в сражении, некоторые вывели из строя артиллеристы перед тем, как бросить. Общее значение достигнутого успеха в германской литературе также было весьма преувеличено. Немцам удалось предотвратить вторжение и разгромить 2,5 корпуса. И не более того. Причем оперативный успех был достигнут ценой стратегического проигрыша на Западе, откуда снимались подкрепления. А "уничтожением 2-й армии", вопреки расхожим утверждениям, дело и не пахло. Большая часть ее сил просто отступила. Новым ее командующим стал энергичный генерал Шейдеман - прежде возглавлявший 2-й корпус. Он очень быстро привел армию в порядок, и уже через неделю она снова вела активные боевые действия.
