А вот в германской армии именно офицеры в августе 14-го совершенно достали оказавшихся в их власти русских дам постоянными "обысками" с раздеваниями и ощупываниями. Но если эти дамы, выезжавшие из Германии, подвергались лишь "моральному" изнасилованию - требовалось соблюдать декорум "порядка", то многочисленные батрачки-сезонницы, арестованные в приграничных районах, претерпели и физические надругательства, отдаваемые на забаву солдатам и жандармам под угрозой расстрела за непокорность. Через "обыски" офицерами пришлось пройти и медсестрам, захваченным вместе с ранеными при поражении Самсонова, некоторые были изнасилованы. На оккупированных территориях германские войска в сексуальном плане также не церемонились. Так, иностранные корреспонденты и дипломаты в Лувэне обратили внимание, что многие трупы женщин и совсем маленьких девочек валялись обнаженные или в растерзанной одежде, со следами того, что делали с ними перед убийством. И германский МИД, пытаясь оправдать эти факты, заявил в своем коммюнике, будто "женщины и девушки принимали участие в стрельбе и ослепляли наших раненых, выкалывая им глаза". Были зафиксированы изнасилования в Завислянском крае. А на француженок большинство немцев вообще смотрело как на публичных женщин, обязанных выполнять их прихоти, и отказавшая рисковала попасть в число заложников.
Ну а поскольку мы косвенно затронули и поведение войск во Второй мировой, нетрудно показать, что и тогда вытворялось то же самое, но в больших масштабах. Скажем, когда в 41-м в Великих Луках по приказу коменданта расстреляли группу девушек "за неподчинение требованиям военных властей" - они отказались идти в солдатский бордель. Известно, что подобным образом создавались публичные дома для немцев в Твери, Киеве, Харькове, Крыму. Свой публичный дом имелся в каждом концлагере. Можно почитать и многочисленные сохранившиеся письма германских фронтовиков, чуть ли не через одно - о "девочках" или о предвкушении "московских девочек" (кстати, вкусы у немцев тогда отличались от нынешних, они обычно смаковали достоинства "полненьких" и "сдобненьких" русских "девочек"). Таким образом, в вопросе о "русских изнасилованиях" можно еще раз обнаружить известную и уже упоминавшуюся психологическую особенность - приписывать врагу свои собственные пороки.
"Культурная" нация в 1914 г. вытворяла и другие неприглядные вещи. Так, в Лотарингии (в немецкой ее части, на своей территории) разрыли могилы предков французского президента Пуанкаре, и офицеры (да, офицеры!) испражнялись на их останки. В отместку за поражение на Марне по приказу фон Бюлова подвергли жестокой артиллерийской бомбардировке г. Реймс (находившийся в германском тылу и оккупированный) и разрушили знаменитый Реймский собор, место коронации королей Франции. А в отместку за последовавшее вскоре поражение в Польше разгневанный кайзер приказал уморить голодом всех захваченных в Пруссии пленных. Правда, до этого все же не дошло, как-никак Германия 1914-го еще отличалась от Германии 1941-го. Но содержание русских пленных уже и тогда было ужасным. На день полагалось 100 г. эрзац-хлеба с примесью отрубей, желудей и прочих наполнителей и жиденькая баланда из картофельной шелухи и кормовой брюквы, изредка давали тухлые селедочные головы. Бараки не отапливались, людей размещали вповалку на голой земле, им выдавался один трухлявый соломенный матрац на троих. Санитарного и медицинского обслуживания не было никакого, и первые умершие пленные зафиксированы уже в сентябре 14-го в Виттенбергском лагере (50 км от Берлина). За побег переводили в штрафные лагеря и тюрьмы, за неподчинение приказам лагерного начальства расстреливали. А вдобавок к голоду, холоду, болезням направляли на тяжелые работы, в том числе и запрещенные по нормам международного права - на военных заводах, на строительство укреплений во Францию. Некоторым удавалось перемахнуть через фронт, они и стали первыми, кто сообщил об обращении с пленными. Причем таким было обращение только с русскими. Англичане и французы жили в куда более человеческих условиях, работ для них не предусматривалось, они могли получать письма и продовольственные посылки через Красный Крест. Русским посылки тоже отправлялись, но не доходили никогда. Их употребляли сами немцы. А пленным внушали, будто родина от них отказалась и при возвращении домой их ждет только Сибирь.
