Однако параллельно с надеждами и перспективами, на рубеже 1914/15 гг. начали все более грозно вырисовываться серьезные проблемы. И ближайшей из них, надвигавшейся уже вплотную, был "снарядный голод". Точнее - общая нехватка боеприпасов, снаряжения, вооружения. Но только и эта проблема нуждается в пояснениях. Утверждения, будто Россия, собираясь воевать, не удосужилась заготовить нужного количества боеприпасов, на самом деле являются абсолютно некомпетентными и рождены различными дилетантами из "общественности". "Заготовить" заранее столько снарядов было невозможно по чисто техническим причинам. Потому что артиллерийские пороха и запальные трубки длительному хранению не подлежат. И завали ты страну снарядами куда их потом девать? Только уничтожать. А изделия это не дешевые. Словом, даже теоретически произвести боеприпасы в необходимом для войны объеме могла лишь та страна, которая заведомо собиралась воевать летом 1914 г!
И Германия действительно попыталась это сделать. Ее Генштаб и военное министерство, учтя поразивший всех в свое время расход боеприпасов в Японской войне, в 1912 г. ввели новую программу производства снаряжения. И заготовили по 1500 снарядов на орудие (у французов - 1300, у русских 1000 - 1200). А патронов по 3 тыс. на винтовку (у русских - 1 тыс.) И все равно этого оказалось чрезвычайно мало. "Снарядный голод" стал не чисто русским, а общим явлением. Так, французский промышленник Рено вспоминал, что еще в сентябре его вызвал военный министр Мильеран, который выглядел очень расстроенным, нервно ходил по кабинету и повторял: "Нам нужно иметь снаряды!..." А у немцев их повышенные запасы израсходовались за 2 месяца. 21.9, во время боев на р. Эна стал остро ощущаться дефицит патронов. В октябре из-за отсутствия снарядов был прекращен штурм Вердена. В ноябре Тирпиц записал в своем дневнике, что с тяжелыми "Бертами" решено подождать, для них требовалось слишком много пороха. А его не было вообще. Армия тогда была "спасена флотом" - с морских складов выгребли все и отгрузили 2000 тонн, этого хватило до 1915 г. А особенно острый кризис наступил зимой, в декабре-январе. В декабре в германской армии выделялось по 30-50 артиллерийских выстрелов в день на дивизию. Причем применялись эрзац-снаряды из чугуна, отвратительного качества. В январе, как пишет Тирпиц, из-за нехватки снарядов немцы не могли отвечать на огонь противника.
Еще раз отметим, что обе коалиции рассчитывали на скоротечную войну, мобилизации экономики не предусматривал никто - и изначально болезнь была общей. Но западные державы вовремя приняли меры к ее лечению. Франция активизировала своих промышленников, и они откликнулись сразу же. Еще бы не откликнуться, если в критических условиях они и цены могли диктовать соответствующие. Заказы размещались в США и других нейтральных странах. А в Германии сказалась предусмотрительность строителей флота. При заключении контрактов на поставки для морского ведомства они вводили в текст и мобилизационные условия по увеличению выпуска продукции на случай войны. И выбирали только те фирмы, которые принимали такие условия. Таким образом, уже была создана база для развертывания промышленности на военное время. Еще с августа 1914 г. при военном министерстве образовался "отдел военного сырья", куда вошли крупные германские промышленники. И хотя он предназначался для распределения ресурсов, но стал и готовым органом по мобилизации производства. И положение с боеприпасами быстро пошло на улучшение.
Словом, вина российского военного министерства была не в том, что оно не подготовило страну к войне. Подготовили-то ее не хуже, чем Францию. И не в том, что не предусмотрели затяжной войны. Этого тоже никто не сумел предусмотреть. Так, в Германии запас нитратов, необходимых для производства пороха, рассчитывался всего на 6 месяцев (и русская разведка об этом знала). И лишь открытие способа получения азота из воздуха позволило немцам вести длительные боевые действия. Но ведь и в России о кризисе снабжения стало известно задолго до того, как он разразился. Еще 24.8 Сухомлинов направил Янушкевичу телеграмму о дефиците винтовок. Дескать, то, что осталось от мобилизации, вынуждены отправить в Сербию. Поэтому просил отдать распоряжение Ставке собирать винтовки на поле боя. А первый приказ с требованием экономить снаряды, поскольку их в запасе мало, как вспоминает Брусилов, он получил 10.9., в разгар сражения под Гродеком. А дальше такие напоминания пошли регулярно, поскольку фронт ежедневно расходовал 45 тыс. снарядов, а заводы производили лишь 13 тыс. В ходе боев вышла из строя часть артиллерии, а производилось мало, и количество орудий сократилось на 25%. Однако и этого оказывалось "много" в связи с нехваткой снарядов, и батареи из 8-орудийных начали переформировывать в 6-орудийные, "излишки" отправляли в резерв (войскам объявляли, что артиллерия нужна для нового, Кавказского фронта).
