И отметим - рассказана история относительно "благополучной" партии. А вот, к примеру, другая вышла из того же Харпута 1.7. в составе 3 тыс. чел. Сопровождавшие жандармы на всем пути высылали вперед верховых, оповещавших горские племена, что идут армянки и приглашая их к оргиям и грабежам, к коим присоединялись и сами охранники. А через месяц жандармы вовсе ушли, в ту же ночь напали курды и устроили побоище. Оставшихся в живых на следующий день присоединили к колоннам депортированных из Сиваса - общая численность составила 18 тыс. И 5 суток вели, не давая ни куска хлеба, ни капли воды. А когда подошли к источнику, жандармы преградили дорогу и стали продавать воду по 3 лиры за чашку. Но иногда и получив деньги, пить не давали. "В другом месте, где были колодцы, женщины бросались прямо в колодцы, так как не было веревки или ведра, чтобы зачерпнуть воду. Они тонули в колодцах, и хотя их трупы оставались там и загрязняли воду, люди все же пили воду из этого колодца". Из этих 18 тыс. до Алеппо дошло 350. А из 19 тыс., высланных из Эрзерума,- всего 11 чел. Очевидец писал: "Когда женщины и дети, изголодавшие и исхудавшие как скелеты, приходили в Алеппо, они набрасывались на пищу, как звери. Но у многих из них нарушены функции внутренних органов: проглотив один - два куска, они отбрасывают ложку в сторону".
Всего по оценкам современников лишь 10% депортированных из Восточной Турции дошло до мест ссылки. И многочисленные свидетельства рисуют примерно одинаковые картины. Американский миссионер В. Джекс писал: "От Малатии до Сиваса, на всем пути в течение 9 часов я встречал густые ряды трупов, связанных между собою по 2, по 5 или по 10". Араб Файез эль-Хосейн: "Всюду трупы: тут мужчина с простреленной грудью, там - женщина с растерзанным телом, рядом - ребенок, заснувший вечным сном, чуть дальше - молодая девушка, прикрывшая руками свою наготу". Турецкий врач по дорогам встречал "десятки рек, долин, оврагов, разрушенных деревень, наполненных трупами, перебитых мужчин, женщин, детей, иногда с кольями, вбитыми в живот". Немецкий промышленник: "Дорога из Сиваса до Харпута представляет собой ад разложения. Тысячи непогребенных трупов, все заражено, вода в реках, и даже колодцы". В каких-то партиях депортируемых погибли все взрослые, а дети выжили. До них уже никому не было дела, они добрались до Харпута и просили подаяние, падая от голода на землю. Муниципальные повозки собирали их еще живыми вместе с мусором и вывозили на свалку...
Особо стоит подчеркнуть, что мусульманское население Османской империи далеко не все одобряло политику геноцида. Безоговорочную поддержку в данном вопросе правительство получило от интеллигенции, образованных слоев общества. И от городской черни и шпаны. Словом, именно от тех социальных групп, у которых духовные устои оказались наиболее расшатаны и ослаблены хотя бы и по разным причинам. А вот крестьяне были отнюдь не единодушны. Одних удавалось втянуть в погромы соблазнами грабежа, а другие возмущались, пытались заступаться за армян - особенно там, где долго жили рядом, "преломили хлеб" и считали себя соседями и друзьями. Были многочисленные случаи, когда, несмотря на угрозу собственной жизни, турки прятали знакомых армян и их самих казнили за это. Мелкие чиновники-мюдиры и сельские жандармы-заптии порой соглашались на поблажки и попустительствовали спасению армян, если это могло остаться а тайне. Население турецких и особенно арабских деревень, через которые проводили депортированных, часто выражало сострадание, пыталось передать еду или хотя бы напоить несчастных, а в упомянутых случаях, когда солдаты гнали армянок раздетыми, местные женщины поносили мучителей последними словами и совали жертвам свою старую одежду, хотя в нищих арабских селениях даже эти тряпки представляли ценность.
Осуждали действия властей оппозиционеры-"старотурки", осуждали религиозные круги. Братства дервишей по своим каналам пытались оказывать помощь армянам. Осуждала злодеяния и значительная часть духовенства - и тоже пыталась помочь, многие священнослужители укрывали армян. В Муше, например, даже влиятельный имам Авис Кадыр, считавшийся крайним фанатиком и сторонником "джихада", выступил с протестом против истребления женщин, детей и стариков, доказывая, что это не вписывается ни в какие понятия "священной войны". И характерно, что в мечетях муллы говорили о том, что приказ о геноциде исходит не от Порты, а от немецких офицеров. И многие рядовые турки были убеждены, что "это наставление немцев". Не верили, что подобный план мог исходить от мусульман.
