И требования "правительства общественного доверия" (оно же "ответственное министерство" - ответственное перед Думой) посыпались со всех сторон. Председатель Московского военно-промышленного комитета Рябушинский писал в газетах, что для сохранения "великой России" необходима "замена существующего режима правления конституционным", что обеспечит "мощную поддержку буржуазии либеральному правительству". О том же Гучков направил письмо Горемыкину. Львов на заседании Земгора восклицал: "Отечество живет не только восстановлением мирной жизни, но и реорганизацией ее". Дошло до того, что "Утро России", газета финансовых и промышленных магнатов, требуя отставки правительства, 26.8 запустила "пробный шар", опубликовав желательный список нового кабинета во главе со Львовым. Похожие друг на дружку резолюции насчет "ответственного министерства" покатились от прогрессивной фракции Госудмы, от Мосгордумы, Биржевого общества, Старообрядческого съезда, Московского ВПК, Яхтклуба, Объединенного Дворянства... Впрочем, люди-то за этими названиями стояли одни и те же. Гучков, Рябушинский, Коновалов, Львов, Челноков, Терещенко и еще десяток-другой. Которые выступали то в статусе депутатов, то лидеров перечисленных организаций - чтобы создать иллюзию "массового напора". (И насколько они были способны стать "сильной, твердой и деятельной властью", показал Февраль 17-го, когда как раз эти лица составили костяк Временного правительства, мгновенно развалившего государство).
Царь в ответ на эту вакханалию издал высочайшее повеление, ставящее на место зарвавшихся купцов и заводчиков. Те взвились на дыбы. Лидер самого решительного крыла, Рябушинский, открытым текстом призвывал "путем давления на центральную власть добиться участия общественных сил в управлении страною... нам нечего бояться, нам пойдут навстречу в силу необходимости, ибо армии наши бегут перед неприятелем". И предлагал "объявить ультиматум о немедленном принятии правительством программ прогрессивного блока и в случае отказа - приостановить деятельность всех общественных учреждений, обслуживающих армию". Но на такое у большинства духу не хватило. Выглядело слишком уж некрасиво - угрозой удара в спину. Против была умеренная часть думцев, решительным противником выступил и Львов, сочтя такие демарши достойными лишь "праздных болтунов". И ограничились тем, что попросили аудиенции у царя - вручить ему обращение, где говорилось: "После тяжелых военных поражений все пришли теперь к выводу, что так продолжаться не может, что для достижения нашей победы необходима скорейшая смена существующей власти".
Правительство же оказалось в совсем затруднительном положении. Отовсюду ему кричали "долой". Общественность фактически перестала с ним считаться, уже сбросив со счетов. Поддержки сверху тоже не чувствовалось Николай не хотел портить отношения с общественностью. И министры подали коллективное прошение об отставке. Разрубил "гордиев узел" сам царь. Ту часть проблем, которая касалась критики Ставки, он разрешил тем, что принял пост Верховного Главнокомандующего на себя. И тут уже запаниковала общественность. Государя отговаривали все, кому не лень, приводя зачастую диаметрально противоположные доводы. Но он твердо стоял на своем, заявив: "В такой критический момент верховный вождь армии должен стать во главе ее". Наместнику на Кавказе намекнули, что желательно подать в отставку - он и не возражал, находясь в преклонных летах и часто болея. А на его место перевели великого князя Николая Николаевича, пожелавшего забрать с собой и Янушкевича с Даниловым, с которыми хорошо сработался.
В армии смену Верховного Главнокомандующего восприняли спокойно. Солдаты и без того считали царя своим высшим начальником. Офицеры же понимали, что его руководство будет в значительной мере номинальным, и больше интересовались, кто станет начальником штаба. И успокоились, узнав, что Алексеев. Главнокомандующим Западным фронтом стал Эверт, сумевший при отступлении отвести свои войска более организованно и с меньшими потерями, чем другие командармы. Прошение министров об отставке Николай отверг. В аудиенции прогрессистам отказал. И 15.9 подписал указ о роспуске Думы. И никакой гром не грянул. Никаких предрекаемых волнений не случилось (отсюда, кстати, видно, какой на самом деле "всенародной поддержкой" пользовалась оппозиция). И разошедшиеся либералы сразу прикусили языки. Первая атака на власть захлебнулась.
44. СВЕНЦЯНСКИЙ ПРОРЫВ
