Операция Баратова развивалась куда более успешно. Стремительным броском заняв г. Казвин, он дождался подхода бригады ген. Фесенко Запорожского и Уманского полков 1-й Кавказской казачьей дивизии, которой долго командовал сам и прекрасно знал ее боевые качества, и устремился на Хамадан. Преодолев 400 км, с ходу атаковал город и 3.12 разгромил турецкие отряды и примкнувшие к ним банды. Причем и сам, как Багратион, "по-багратионовски", всегда был в гуще боя, но каким-то чудом оставался без единой царапины, а вот его адъютант Альхави, находившийся рядом с генералом, был убит разрывом снаряда.
Видя, что удача все же на стороне русских, шах распустил меджлис и отправил в отставку правительство, настроившееся воевать. Часть депутатов и министров вместе с германским и турецким послами выехали из Тегерана в г. Кум, где объявили о создании "Временного национального правительства". Развернуть мятеж этому "правительству" Баратов не позволил. К нему уже подоспела 2-я бригада 1-й дивизии, и ее он бросил на Кум. Узнав о приближении русских, оппозиционеры разбежались. А тех, кто пробовал организовать оборону, Кубинский и Горно-Моздокский полки под командованием ген. Колесникова легко разбили, 20.12 взяли Кум и, разгоняя отряды сторонников мятежа, прошлись еще 200 км рейдом на Кашан и до самого Исфахана. А бежавшие политики собрались в окупированном турками Керманшахе, где занялись попытками реанимировать свое "Национальное правительство". Опасность выступления Ирана на стороне Центральных Держав была предотвращена.
В это время новому наместнику на Кавказе приходилось заниматься еще одной серьезной проблемой - армянскими беженцами. Кроме тех, что пришли в Россию в период отступления, продолжали прибывать все новые. Пробирались через фронт горными тропами, присоединялись к разведчикам во вражеских тылах, выходили из убежищ при возвращении русских войск. И в течение осени в российское Закавказье вышло еще 60 тыс. чел. Впрочем, точное их количество установить было трудно. Они оседали в разных местах, где получится приткнуться. Но многие и умирали, уже избежав опасности,сказывались душевные травмы, истощение, тяготы пути. Приходили больными, и в беженских лагерях начались эпидемии тифа и холеры, пожиная среди измученных людей обильную жатву - до конца 1915 г. на российской территории умерло до 30 тыс. этих несчастных.
Власти делели все, что было в их силах. Строились лагеря для размещения беженцев, открывались питательные пункты и лазареты. Но для такой массы людей этого оказывалось недостаточно. Остро не хватало, особенно на первых порах, жилья, медикаментов, врачей, продовольствия. Помогала общественность, как армянская, так и русская, организовывая сбор средств, закупки и доставку самого необходимого. Подключались и зарубежные благотворительные организации. В целом число спасшихся и выживших армянских беженцев в России определяется в 240 тыс. чел. Много среди них было детей, потерявших всех своих близких. Так, "Сиротский город", созданный американской организацией "Нэа Ист Релиф" в Александрополе, насчитывал 30 тыс. маленьких обитателей. Приюты для детей-сирот были организованы и в Эривани, Эчмиадзине, Тифлисе. Хотя вряд ли мальчиков и девочек, переживших такой кошмар, можно было в полном смысле называть "детьми". Писателю Анри Барбюсу, посетившему их, одна девочка рассказывала: "Когда убили у меня на руках моего малютку-братика, я онемела. Я еще могла кричать, когда убивали маму, но больше никогда..."
49. ТРАГЕДИЯ СЕРБИИ
