Жоффр вошел во вкус дергать своими требованиями русскую Ставку, совершенно затерроризировал Жилинского, пытаясь ему приказывать. Когда же тот напомнил, что является не французским генералом, а представителем русского императора, потребовал немедленно отозвать его. И Жилинского пришлось заменить ген. Палицыным. А вдобавок западные политики и дипломаты начали очень уж явно... завидовать успехам России. На фоне собственных скромных достижений. И продолжали мерить союзницу на свою мерку. В 15-м опасались, как бы Россия после поражений не пошла на сепаратный мир, а часть политиков даже заговорила о "неэффективности" союза с русскими - а в 16-м возникли обратные опасения: а ну как Россия сочтет свой союз с Англией и Францией "неэффективным"? И во французском правительстве возникла бредовая версия - мол, "если русская армия будет иметь больший успех, чем наша", то Петроград сможет заключить почетный мир с немцами, а Берлин пойдет на односторонние уступки, чтобы наверстать свое за счет западных стран. Накручивали сами себя. И посол Палеолог опять писал, истекая беспочвенной злобой: "Если Россия не выдержит роли союзника до конца, ... она тогда поставит себя в невозможность участвовать в плодах нашей победы; тогда она разделит судьбу Центральных Держав".
А ведь кроме политических, у западных держав существовали и другие рычаги давления - экономические, финансовые. И ярким примером стала экономическая конференция, созванная по просьбе России. Запад вроде откликнулся, согласился рассмотреть возникшие перед нашей страной проблемы "на многосторонней основе". Конференция проходила в Париже под председательством французского министра торговли Клемантеля, и получилось так, что от сути вопроса, российских финансовых трудностей, иностранные делегаты отмахнулись и увлеклись проектами послевоенных отношений с Германией. Дескать, надо устроить ей полный экономический бойкот и разорить. Русские возразили, что нам это не выгодно,- страна граничит с Центральными Державами, и львиная доля довоенной торговли велась с ними. Тогда спохватились и начали вырабатывать "экономическую программу для России" - что вылилось в откровенные споры о послевоенных разделах русского рынка. Британия, как "главный кредитор" и поставщик вооружения, претендовала на то, чтобы целиком заменить на этом рынке Германию. Французские газеты писали: "Внимание всего мира будет обращено на Россию. После войны возникнет огромная конкуренция за торговлю с Россией ". А о проблемах насущных так и не вспомнили. Правда, русская делегация смогла договориться об очередном займе в 5 млрд. франков, но тут же в довесок ей попытались навязать льготные тарифы для французской и британской промышленности на нашем рынке. А французы еще потребовали, чтобы в "нагрузку" к займам у них покупали вино, а то сбыта почти нет и фермеры разоряются. Словом, Россия, неся огромные убытки от собственного "сухого закона", должна была за дефицитную одолженную валюту покупать дорогое вино во Франции! Между прочим, еще и удивлялись, почему это у русских слабеют прозападные симпатии? И Ллойд Джордж писал Асквиту: "Они всегда воображают, что мы стараемся извлечь барыш из отношений с ними".
Финансовыми трудностями страны стремились воспользоваться не только союзники, но и американцы. Их посол в Петрограде Дэвис начал закидывать удочки - мол, не боится ли Россия, что плодами ее побед воспользуются англичане, предъявив счет за долги? И чтобы избежать этого, предложил Сазонову заключить широкомасштабное экономическое соглашение, предоставляющее США "особые права" в России и превращавшее страну, по сути, в американский рынок сбыта и сырьевой придаток. Понимали ли царь и правительство, что западные державы ведут себя нечестно? И что даже после победы будут и давление, и трения по поводу условий мира, и попытки экономической экспансии? Да, понимали. И упреки Николаю II, будто бы он слепо следовал в фарватере англо-французской политики, абсолютно беспочвенны. И император, и российская дипломатия продолжали вести политику сугубо "российскую". Решения Парижской конференции Советом министров и Думой так и не были утверждены. А Дэвису Сазонов вежливо, но твердо ответил, что на такое соглашение Россия могла бы пойти в критические дни 15-го, а теперь время совсем другое. Тем не менее русские стали активно играть на возникшей конкуренции США и Англии. Была достигнута договоренность о прокладке прямого кабеля для связи с Америкой.
