За волшебным порогом полностью

Анна Силантьевна болела уж который год. Каждый новый день приводил её в отчаяние. Жизнь была для неё тяжёлой ношей, почти непосильной. Болезнь, которая сидела в ней уже лет десять, не давала ей насладиться радостью жизни, не давала ей возможности взглянуть на рождение нового дня с восторгом, который она раньше испытывала почти каждое утро.

В один из дней мрачной череды её одинокой и болезненной жизни в избу кто-то постучался. Анна Силантьевна с трудом приподнялась с кровати и еле-еле доковыляла до двери. Даже не спрашивая кто там за дверью, она открыла её. На пороге дома стоял дед не дед, но и не добрый молодец. Окладистая белая борода говорила о пришедшем, что он не молод, но осанистая, стройная фигура говорила, что он и не стар.

– Доброго здоровья тебе, девица, – поприветствовал дед Анну Силантьевну. И поклонился ей стоя на пороге. – Разрешишь ли войти?

Женщина улыбнулась, уж давно не говорили ей, что она девица. Да и какая она в самом деле девица, коль ей уж перевалило за восемьдесят. Она, немного смутясь и своего вида, и своей хромоты, заковыляла к печи. И проговорила страннику:

– Входи, мил человек, коли надобно. Есть ли хочешь? Пить ли хочешь? Говори. И накормлю тебя, если голоден ты, и водицы иль чая налью, если жажда тебя иссушила.

– Если есть чай липовый, то изопью я его с радостью. Но пришёл я скорее тебе в помощь. Двор меня твой к себе призвал. Да сказал, что сильно больна хозяйка, суставами мучается который уж год.

Подкосились колени у Анны Силантьевны от таких слов странника.

– Откуда же ведомо тебе, мил человек, о болезни моей? Али Настасья, соседка моя, сказала об этом?

– Нет же, не Настасья-соседка, говорю тебе, девица, что двор твой кричал и звал меня на помощь тебе.

Хозяйка, как ни тяжело ей было с чайником управиться да кружки на стол выставить, всё ж справилась с непосильной для неё задачей. Хотя пришелец и порывался ей помочь, а она всё отмахивалась от него. Сама, мол, всё сделаю.

– Как же дворы теперь людей звать научились? – заглянула в глаза страннику женщина. – А може ты ведьмы сын или колдун? – И она перекрестилась сама и перекрестила избу, и поклонилась иконке, что в углу над кроватью приютилась.

– Ни то, ни другое, – ответил пришелец. – Человек я обычный. Имя моё Матвей, а по отчеству я Михалыч. Хошь по имени называй меня, хошь по отчеству, как тебе сподручнее будет, девица.

– Какая же я девица? Была девицей, да красавицей, а теперь уж избушка на курьих ножках от моей былой красы осталась. Глянь-ка, суставы никудышние стали. Не мнусь я и не гнусь. А если и делаю работу по дому, то с таким трудом, и с такой болью, что хоть волком вой. Да и ты, Матвей, зови меня попросту – Нютой, али Силантьевной, как тебе понравится.

– Ну вот и хорошо, что мы познакомились. Нюта, девица ты всё равно для меня, – молвил Матвей. – Мне годков-то уж поболе чем тебе. Уж месяца три назад как девяносто три мне исполнилось.

– Да быть того не может, – воскликнула Анна Силантьевна. – Тебе от силы шестьдесят. Хотя и выглядишь ты дедом, но это твоя борода тебе возраста добавляет.

– Не будем, Нюта, о возрасте говорить, не за тем я пришёл. Я же говорю, что двор твой меня кликал. Звал, манил, говорил: Зайди, Матвей, есть надежда на то, что сможешь помочь человеку выздороветь.

– Ну, мил человек, ты меня не перестаешь удивлять. Не видала ещё дворов говорящих, зовущих прохожих странников на помощь. Ну, раз ты здесь, то значит и такие чудеса случаются. И чем же ты мне помочь можешь?

– Помогу тебе тем, что знаю сам. Да непонаслышке знаю, а на себе испытал болезнь ту, что тебя сейчас мучает. Настрадался я, с лихвой хватило мне. Раньше и передвинуться не мог более чем на метр без посторонней помощи. А теперь вишь как хожу да прыгаю.

Дед вышел из-за стола подпрыгнул и присел, ударив, как в русском танце, себя по стопам. И пустился по кругу в пляс. Сделав два круга у печи, дед вновь присел к столу.

– Да ты кудесник или враль никак? А? – прищурилась Анна Силантьевна.

– Ну коли надобно тебе не верить людям, то не верь, Нюта.

– Верю, верю тебе, Михалыч. Верю тебе, родимый. Прости меня, глупую. Прости. Не хотела обидеть. Но просто до сих пор не верится мне, что такое чудо возможно. Не буду тебя боле перебивать, расскажи мне толком, чем помочь мне задумал, да как. И как двор тебя мой манил.

– Ну что ж, Нюта, слушай.

Лет двадцать тому назад приключилась со мной та же беда, что и тебя сейчас одолевает. Болезнь суставная замучила донельзя. Вначале потихоньку подкрадывалась, незаметно, исподволь. То один сустав поболит, то другой прихватит. То спину заломит, то колени не согнуть никак. И боль адская была. Кое-как врачи мне помогали. Таблетки, уколы, мази, примочки, компрессы. Надолго лечения такого не хватало. Болезнь стала править моим телом, а не я. Я стал подчиненным болезни. И в один из дней отвезли меня на неотложке в больницу, не смог я сам с кровати встать. Благо еще работал тогда, так на работе меня хватились, да пришли ко мне. А я как младенец лежу, встать не могу. Всё тело, все суставы будто огнём жжёт, боль нестерпимая.