— Что, за восемь лет службы в розыске он ни разу не выстрелил из табельного оружия?
— Ни разу, — уверенно подтвердил Старков.
— Даже в воздух?
— Даже в воздух.
— А почему, интересно? Может, он трус и избегал участвовать в силовых мероприятиях?
— Ну что вы, Эдуард Петрович, — снова улыбнулся Старков. — Труса я бы к вам не привел. Володя убежденный противник применения оружия. Он считает, что оружием пользуется только тот, кто не хочет и не умеет думать. Ведь выхватить пушку и обезвредить противника или заставить его под дулом сделать то, что нужно, — много ума не надо. А вот перехитрить его, обмануть, заманить в ловушку и взять без шума и пыли — вот это высший пилотаж. Конечно, есть экстремальные ситуации, когда без стрельбы не обойтись, он с этим и не спорит, но у него как-то получалось до сих пор обходиться.
— Но хотя бы стрелять-то он умеет?
— Блестяще. При трех выстрелах выбивает двадцать семь очков, при пяти — сорок восемь. Это сейчас, а когда работал в розыске и регулярно тренировался, был бессменным победителем все восемь лет.
— Странный малый, — задумчиво пожал плечами Денисов. — А он, случайно, не сумасшедший?
— А это пусть ваша супруга скажет.
— Ну что ж, — Денисов со вздохом поднялся с кресла, — пойдем проведаем, как Вера Александровна развлекает твоего протеже. Но смотри, Толя, головой за него отвечаешь. Кстати, у него есть связи в милицейских кругах в Москве?
— Не знаю. Но если и есть, то не на уровне руководства. Кем он был? Рядовым сыщиком в нашем заштатном городишке.
— Но ему понадобится помощь. В списке тридцать четыре человека, и двадцать шесть из них — москвичи. Разумеется, начать он должен будет именно с Москвы. Я попрошу Каменскую ему помочь.
Старков резко остановился посреди длинного коридора.
— Эдуард Петрович, не делайте этого!
Денисов медленно повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза.
— Почему, Толя?
— Не нужно. Не трогайте ее.
— Почему? Ты перестал ей доверять? Ты что-то знаешь?
— Я знаю только одно: она будет мучиться. Я прекрасно помню, как тяжело ей было принимать ваше предложение тогда, два года назад, как она терзалась. Она же знала, кто вы такой и какими деньгами ворочаете. А после того, как погиб ваш сын, она чувствует себя вашей должницей и не сможет отказать.
— Вот и прекрасно, пусть не отказывает. Пусть поможет Тарадину.
— Эдуард Петрович, прошу вас, не трогайте Анастасию. Она знает, что вы по уши сидите в криминальном бизнесе, что вы крупнейший воротила среди преступников-финансистов, и, не имея возможности вам отказать, она будет делать то, о чем вы ее попросите, но она сойдет с ума. Вы хотите заставить ее страдать? Вспомните, как она помогла нам всем два года назад. С нее достаточно.
— Как ты за нее заступаешься! — усмехнулся Денисов. — Уж не влюбился ли?
Лицо Старкова непроизвольно дернулось, и Денисов понял, что попал в больную точку. Надо же, а он и не заметил тогда. Вот только сейчас вылезло… Ай да Толя!
— Я отдал ей своего сына, — медленно сказал он, глядя пристально в глаза начальника контрразведки. — И имею право просить ее об услуге, пусть даже выполняться мои просьбы будут ценой ее страданий. Не волнуйся, престарелый Ромео, я не стану просить ее ни о чем незаконном. Эта девочка мне нравится, и я буду ее беречь.
Он повернулся и пошел дальше по коридору в сторону гостиной, уверенный в том, что Анатолий Владимирович Старков послушно идет за ним. Распахнув дверь, он увидел жену и Тарадина, занятых непринужденной беседой.
— Толенька! — радостно воскликнула Вера Александровна, которая выделяла Старкова из всей команды мужа, искренне ему симпатизировала и считала единственным интеллигентным человеком из всех, кто составлял окружение Денисова.
Она легко поднялась с дивана и царственным жестом протянула Старкову морщинистую, покрытую пигментными пятнышками, но все еще изящную ручку, которую тот галантно поцеловал.
— Я на вас в обиде, Толенька, — лукаво улыбаясь, сказала Вера Александровна. — Почему вы прятали от меня такое сокровище, как Володя? Почему вы раньше никогда не приводили его к нам? За полчаса беседы с ним я получила столько удовольствия, сколько не получала и за месяц.
— Чем же вы так покорили мою супругу? — поинтересовался Денисов, снова всматриваясь в Тарадина.
Он ожидал, что сейчас гость откроет рот и ляпнет какую-нибудь банальность, но, к удивлению Эдуарда Петровича, Тарадин молчал, словно и не слышал вопроса.
— Оказывается, Володя — знаток истории костюмов, и он рассказал мне массу интереснейших вещей.
— Неужели? — скептически хмыкнул Денисов. — Что ж, я очень рад. Через полчаса Алан подаст обед, а пока можно выпить чего-нибудь.
Он подошел к встроенному в стену бару и открыл дверцу.
— Что тебе налить, Верочка?
— Чуть-чуть кампари.
— А тебе, Толя?
— Мне ничего, спасибо.
— А вам?
Денисов выжидающе повернулся к Тарадину, подумав, что до сих пор даже не слышал его голоса. Ну, теперь-то он не сможет проигнорировать вопрос и не ответить.
— Виски с содовой.
