Конечно, я должна радоваться, что мы едем к Милли, но в действительности раз от разу встречаться становится все труднее. С тех пор как Милли рассказала мне, что Джек столкнул ее с лестницы, она ждет от меня каких-то действий. Я даже боюсь – вдруг однажды ей удастся уговорить Джека пойти обедать в отель? Не хочу признаваться, что до сих пор ничего не придумала. Поначалу мне и в голову не приходило, что спустя год я все еще буду пленницей; я понимала, что освободиться будет трудно, но в успехе не сомневалась. А теперь у меня почти не осталось времени. Семьдесят четыре дня. И Джек считает эти дни, точно ребенок, нетерпеливо ждущий Рождества. Когда я думаю об этом, подступает тошнота.
Милли и Дженис, как обычно, ждут нас на скамейке. Какое-то время мы беседуем. Дженис интересуется, как прошла свадьба в прошлые выходные и поездка к друзьям в позапрошлые. Джек передает инициативу мне, и я придумываю, будто свадьба была в Девоне и нам все очень понравилось, а Пик-Дистрикт,[6] где живут наши друзья, просто великолепен. После этого он (как всегда, сама галантность) заявляет, что Дженис – сокровище и благодаря ей мы можем как следует насладиться обществом друг друга, пока Милли не переедет к нам, что случится уже совсем скоро. Она совсем не против, уверяет в ответ Дженис; она обожает Милли и всегда готова нас подменить, а еще она будет очень скучать после ее отъезда, так что, как уже говорила раньше, обещает навещать нас почаще. Впрочем, обещание она, разумеется, не сдержит – Джек об этом позаботится. Мы говорим о состоянии Милли, и Дженис сообщает, что прописанные доктором таблетки помогли: сон нормализовался, и Милли перестала тревожиться днем.
– К сожалению, я должна вас покинуть, – произносит она извиняющимся тоном, глядя на часы. – Если я опоздаю к обеду, мама меня убьет.
– Нам тоже пора, – говорит Джек.
– Идем в отель! Пожалуйста! – возбужденно просит Милли.
Джек открывает рот, но сказать, что мы идем в другое место, не успевает – его опережает Дженис:
– Милли мне все уши прожужжала об этом отеле, так уж он ей нравится! И в понедельник обещала рассказать в классе, как вы сходили. Да, Милли?
Милли энергично кивает.
– Мы уже слышали про ресторан у озера и про тот, где подают вкусные блинчики, так что теперь с нетерпением ждем нового рассказа. К тому же миссис Гудрич подумывает устроить там ужин для сотрудников в честь окончания учебного года и попросила Милли написать отзыв о посещении.
– Надо в отель. Для миссис Гудрич, – подтверждает Милли.
– Ну что ж, надо – значит, надо, – уступает Джек, пряча раздражение за снисходительной улыбкой.
За столом Милли трещит без умолку, а после еды заявляет, что ей нужно в туалет.
– Иди, – отзывается Джек.
– И Грейс идет. – Она поднимается со стула.
– Грейс совершенно незачем с тобой ходить, – сурово отвечает он. – Ты и сама прекрасно справишься.
– Женские дела! – заявляет Милли во всеуслышание. – Надо Грейс.
– Ладно. – Он отодвигает стул, стараясь скрыть досаду. – Я тоже пойду.
– Джеку нельзя. Женский туалет! – воинственно отвечает она.
– Я хотел сказать, что провожу вас до дверей.
В конце коридора он отпускает нас, наказав не задерживаться. У раковин щебечут две женщины; дожидаясь, пока они вымоют руки и уйдут, Милли нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Я ломаю голову: что мне ей сказать? Как убедить, что у меня есть план? И вместе с тем восхищаюсь – как же ловко она все-таки заставила Джека привести нас сюда! Догадалась привлечь Дженис и миссис Гудрич!
– Ты такая умница, Милли, – говорю я, едва дверь за женщинами закрывается.
– Поговорить! – заявляет она свистящим шепотом.
– Что случилось?
– Это тебе, – едва слышно шепчет она мне на ухо и достает из кармана свернутую бумажную салфетку. – Секрет. – Она протягивает салфетку мне.
Я в замешательстве разворачиваю сверток. Наверно, бусина какая-нибудь или цветок… Внутри обнаруживается пригоршня маленьких белых таблеток.
– Что это? – спрашиваю я, нахмурившись.
– Чтобы спать. Я их не ем.
– Но почему?
– Не надо, – сердито отвечает она.
– Но они нужны, чтобы ты хорошо спала, – терпеливо объясняю я.
– Я сплю хорошо.
– Да, но это теперь, благодаря таблеткам, – втолковываю я. – А раньше спала плохо, помнишь?
Она мотает головой:
– Притворилась.
– Притворилась?
– Да. Понарошку спала плохо.
Я смотрю на нее:
– Но зачем?
– Тебе, Грейс. – Она накрывает моей ладонью салфетку.
– Спасибо, Милли, это очень мило с твоей стороны, но они мне не нужны.
– Грейс, надо. Для Джожа Куни.
– Для Джорджа Клуни?
– Да. Джож Куни плохой. Толкал на лестнице. Обижает Грейс. Джож Куни плохой человек. Очень плохой.
Теперь уже я мотаю головой:
– Я все-таки не понимаю, Милли…
– Понимай, – веско произносит она. – Просто, Грейс. Убить Джожа Куни.
