– Значит, так, – сказала она, когда дочь вошла в дом. Соня знала, что это «значит, так» – преамбула к неприятному разговору, в продолжение которого ее будут отчитывать или даже ругать. – Соня, – произнесла она многозначительно, – ты уже не маленькая, ты превратилась во взрослую женщину. Женщину, которая интересна мужчинам.
Бедная Соня от таких слов вжалась в стул.
– Ты должна знать, – продолжала Эсфирь Борисовна нравоучительно, – что мужчины – это не только цветочки и конфеты. Мужчинам этого мало. Они хотят от женщины большего. Надеюсь, ты понимаешь меня? – Она посмотрела в лицо дочери долгим изучающим взглядом.
Эсфирь Борисовна вдруг с ужасом обнаружила, что ее маленькая девочка, рожденная при таких непредвиденных обстоятельствах, с трудом выхоженная, со страданием выращенная, совсем отдалилась от нее. Она, конечно, не могла не понимать, что рано или поздно это произойдет, но сегодня вдруг осознала со всей мучительной откровенностью: ее Сонечка больше не ее. С этого момента и до самой смерти она – отдельная личность, которой, возможно, вскоре придется учиться жить самостоятельно. И ощущение собственной старости, собственного близкого конца укололо резко и пронзительно. Правда, Эсфирь Борисовна попыталась скрыть это, придав голосу еще большую суровость:
– Ты понимаешь, о чем я? – Она впилась в Соню взглядом, отчего та побледнела еще больше.
– Понимаю, мама, – прошептала она наконец еле слышно.
– Значит, так, – повторила Эсфирь Борисовна, – будешь с ним спать – убью к чертовой матери!
– Мама! – опять вспыхнула Соня. – Что ты такое говоришь?!
– Даже думать не смей, дура! – грозно произнесла Эсфирь Борисовна. – И чтоб я его больше здесь не видела!
С этими словами она удалилась в свою спальню, легла в постель и закрыла глаза. Что делать со взрослой дочерью, она не представляла. Как уберечь ее от беды – тоже не знала. Вместе с тем она чувствовала, что время ее убегает, уносится с дикой скоростью, и вскоре она уже ничего не сможет сделать, чтобы уберечь свое единственное дитя от того страшного и жестокого мира, в котором ей предстоит жить. Эсфирь Борисовна вновь почувствовала тупую боль в груди, как будто тяжелая плита давила на нее всей своей тяжестью. Боль отдавала в руку, в спину, даже в челюсть. Такое с ней часто случалось в последнее время, но, слава богу, каждый раз отпускало. Вместе с болью пришел страх – нет, не за себя. Она свое отбоялась – острый страх за Соню, которой придется в одиночку выживать в полном опасностей мире.
Но она не смогла уберечь дочь от этого романа, покрытого тайной и оттого особенно соблазнительного, который ввиду обстоятельств оставался абсолютно невинным, если не считать страстных поцелуев под ночным жарким небом и клятв в любви. Два летних месяца провели они вместе – мучительных, долгих, почти бесконечных, но вместе с тем наполненных таким упоительным ароматом счастья, от которого сносило голову. Вокруг города раскинулись небольшие рощи, и она знала их прекрасно. Здесь росли арчи – небольшие хвойные деревья с мягкими иголками. Воздух, пропитанный испарениями, немного пьянил. Они гуляли среди зарослей можжевельника, шиповника, барбариса и жимолости. Иногда попадались кусты малины или крыжовника, они объедали ягоды и смеялись.
Ее раскосые восточные глаза, черные волосы, крупный, как у матери, нос с горбинкой, пухлые губки – все вызывало у него восторг и желание. Но он сдерживал себя, что для него было совершенно нехарактерно. Он берег ее, как луч солнца, который пробивался сквозь переплетенные в тугой узел заросли можжевельника, как горный тюльпан, пробивший себе путь к солнцу сквозь суровую сухую землю, как куколку бабочки, свернувшуюся в ожидании своего расцвета. Он начисто забыл и про Наталью, и про Леночку, и даже про маленькую Лилечку. Все его мысли, все желания были направлены на нее – смешливую, веселую, жаркую и в то же время такую неприступную Соню. Леонид сам не заметил, как влюбился. Из-за ее свежести, юности, недоступности, из-за его вынужденного воздержания и смирения эти два месяца его «дачной любви» были самым глубоким эротическим переживанием в его жизни. Они мечтали о далеких странствиях, веселых походах, о том, что вместе проведут всю жизнь и она будет полна впечатлений, радости, удовольствия и любви.
