«Помниш-ш-шь, как в детстве вам говорили, не трогайте неизвестные артефакты, не трогайте, не трогайте…» — Чей-то незнакомый голос шипел по — змеиному, проникая в подсознание. — «Зря вы, дети, полезли в игры Сил, не догадываясь, что именно способны разбудить… Страш-ш-шно? Правильно… Бойтесь, дети, бойтес-с-сь… Вы запустили руки в клубок сплетенных шипящих змей, неужели вы думали, что вас не ужалят?»
Лекс ни о чем не думал. Он попросту не был способен думать, его накрыла зловещая тишина, царящая в доме, и кругом. Ему казалось, что уши, рот, нос, глаза — все набили ватой, затыкая эмоции. Он уже давно переступил за черту страха, отныне им владела лишь обреченность непонимания. Иногда непонимание — хуже, чем смерть. Смерть отца, Господи… Кровь. Кровь на полу, на стенах… Но как?! Алексей действительно не понимал, ведь в комнату никто не заходил. Он видел это внутренним зрением, прощупывая каждый квадратный миллиметр. Никто, кроме него и Милены… Лекс подошел к распростертому на полу телу, которое лежало в форме правильной пятиконечной звезды. Еще один ритуал, о котором он даже не догадывался?.. Опускаясь на колени, Лекс коснулся руки отца. Тот был еще жив.
— Пап… — Тихо позвал его Алексей. — Кто сотворил с тобой это зверство?.. — Удивительно было то, что отец открыл глаза. Но уже не узнал сына. Его лицо посерело и контрастировало с алыми пятнами на рубашке. Кровь, она повсюду, она попала даже на Лекса — от одного легкого прикосновения. Пальцы Николая Васильевича бессильно разжались — он протягивал сыну свое единственное наследие. Перстень Кладдаха, который венчал черный бриллиант, сияющий в своем злом великолепии.
— Кто… — Выдохнул Алексей, не в силах оторвать глаз от перстня. Вот оно — величайшая тайна отца, которую тот открыл сыну лишь находясь на пороге смерти. Как и прежде, до последнего вдоха отец оберегал спокойствие Лекса, не желая, чтобы сына постигла та же участь, что и его самого. — Кто убил тебя, папа…
— Милена… И ты… — Перстень словно сам собой нашел своего нового хозяина, ложась на фалангу пальца, как будто там — его законное место. И в тот же миг, когда заговоренное золото вместе с бриллиантом коснулось кожи, Алексея охватила слепая, нерассуждающая ярость, готовая выплеснуться на мнимого виновника — Милену. Он понял слишком буквально слова умирающего отца. Милена… Если бы в то мгновение она оказалась перед ним, то Лекс, наверное, не колеблясь убил бы ее, полностью растворяясь в артефакте, несущему в себе лишь Тьму. Новый хозяин кольца Кладдаха… Или его же раб?.. Да, Лекс не знал, в отличие от своего отца, что этот темный артефакт туманит разум и поглощает сознание нового владельца практически полностью.
— Милена… Второй перстень… — Девушка, на сознание которой так же странно подействовала магия, словно сомнамбула вошла в комнату и наклонилась над умирающим Николаем Васильевичем. Отец Лекса, умирая, передал ей светлый перстень Кладда и пытался досказать фразу, но не успел… Милена отшатнулась и остановилась на пороге комнаты, прижимая к груди руку с надетым на нее кольцом.
— Лекс! — Алексей не услышал ее. Его сознанием завладел темное кольцо Кладда. Голос отца становился все слабее, а полная луна, смеясь, освещала комнату, будя первобытные инстинкты, жажду крови и мести. Но боль оказалась сильнее. Она затопила душу Лекса, и он заплакал, второй раз в жизни заплакал, припав к телу отца — последней ниточке, связывавшей его с бренной землей…
***
Милена застыла, как статуя, и на ее пальце искрилось лунным светом кольцо Кладда, то самое, о котором она так долго мечтала, которое искала, которое должно было принести ей освобождение… Но Милена не знала, что цена кольца будет настолько велика — цена крови, цена жизни близкого человека. Николай Васильевич и сам не осознавая того, принес себя в жертву, соединив несоединимое на себе — черный перстень Кладдаха и белое кольцо Кладда, активировав их древнюю, до этого момента лишь дремавшую в артефактах магию. А они с Лексом уже пожинали плоды, оказавшись в комнате в тот момент, когда в полночь луна воссияла на небе, и тело отца Алексея словно прошило изнутри двумя волнами — Светом и Тьмой. Они с Лексом вобрали с себя эти странные, древние, необъяснимые Силы, впитали их в себя, и активированные кольца позвали их — своих новых хозяев… Отныне каждый из них мог обладать двумя кольцами сразу, не опасаясь той страшной участи, постигнувшей Николая Васильевича. Жертва отца Алеши была не напрасной. Но под влиянием чистейшего, абсолютного Света, его смерть каким-то образом отодвинулась в подсознании девушки, стала ирреальной… А реальность — это полет, левитация, танец полнолуния, на тех серебристых нитях, которыми расцвечена ночь. Боже! Что это? Нити подрезаны, а она стремительно летит вниз… К Лексу… Который со злой усмешкой ожидает ее, вытянув вперед руку с перстнем, излучающим опасную магию, играть с которой Милена не советовала бы и тому, кто знаком с артефактом с пеленок, а уж тем более — опьяненному, одурманенному, жаждущему мести Алексею. Но ведь она ни в чем не виновата!
