Роман посвящен событиям, происходившим в западных областях Украины осенью 1943 года. Советские партизаны и разведчики раскрывают тайные планы гестапо, которое в сотрудничестве с главарями ОУН пыталось сломить единство советских народов. Автор утверждает силу и жизненность интернационализма, дружбы народов. Именно эти идеи, как сказочная живая вода, излечивают многих героев, помогают увидеть правду и выводят их из мрака человеконенавистнической пропаганды.
Annotation
Роман посвящен событиям, происходившим в западных областях Украины осенью 1943 года. Советские партизаны и разведчики раскрывают тайные планы гестапо, которое в сотрудничестве с главарями ОУН пыталось сломить единство советских народов.
Автор утверждает силу и жизненность интернационализма, дружбы народов. Именно эти идеи, как сказочная живая вода, излечивают многих героев, помогают увидеть правду и выводят их из мрака человеконенавистнической пропаганды.
за живой и мертвой водой.
1. Ночь. Двое
2. Той же ночью
3. Брат Ясного
4. Таблица полковника Горяева
5. Той же ночью,
6. Утро
7. Опасные разговоры
8. Гелена
9. Бежать должны были двое
10. Сотня принимает нового вояку
11. Огнем и мечом
12. Эксперт по восточным вопросам
13. Братья
14. Кто главный враг?
15. «Наша власть будет страшной»
16. Кто подорвал эшелон
17. Кто вы, куда идете?
18. Последний разговор
19. Среди бела дня
20. Богдан, Богдан…
21. Что вы скажете, господин советник?
22. В засаде
23. Пантелеймон поет псалмы
24. Заключительная шифровка
25. Красная Шапочка и серые волки
26. Братынский лес
27. Вепрь начинает следствие
28. С глазу на глаз
29. Выбор
30. Дорога будет легкой
31. Сила и твердость веры
32. Смерть без воскрешения
33. Руки бога
34. Тревожусь о судьбе племянницы
Эпилог
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
Роман
1. Ночь. Двое
Они стояли лицом к лицу, крепко сжимая сомкнутые руки, точно боялись, что кто–то силой разъединит их, разбросает по темной земле в разные стороны далеко–далеко, и они уже никогда не смогут найти друг друга.
На лицо девушки, слегка приподнятое, падал скупой свет звездного неба. Оно белело расплывчатым овальным пятном; смутно вырисовывались брови, глаза, рот, угадывались мягкие очертания щек, подбородка. Чубатая голова хлопца полностью сливалась с темнотой — он был черен, смугл, и только в двух местах, словно в маленьких криничках, вспыхивали крохотные светящиеся точки. То яркие звезды играли в цыганских глазах Юрка.
Так стояли они долго. Молчали. Они слышали дыхание друг друга, ощущали в ночной свежести тепло, исходившее от их разгоряченных лиц, чувствовали, как где–то в жилках под тесно переплетенными пальцами пульсирует дорогая родная кровь. Разве того было мало, разве это не было счастьем?
Девушка прошептала едва слышно:
— Ты меня любишь, Юрцю?
Вместо ответа хлопец осторожно прикоснулся губами к ее щеке и нежно, одними губами провел по шелковистому пушку. Он знал, что у нее возле висков, там, где кончают расти длинные светлые волосы, струится по щекам золотистый пушок. Почему–то именно этот пушок особенно умилял Юрка. Каждый раз, когда он смотрел на Стефу, ему хотелось прикоснуться губами к забавно бегущим вниз крохотным светлым волоскам, погладить их. Сейчас впервые Юрко решился на такой робкий поцелуй.
— А я не верю… — с грустным кокетством сказала Стефа.
Хлопец привлек к себе девушку, неловко обнял одной рукой.
Так можно было стоять до утра. Слава богу, место для свидания они выбрали безопасное — на краю села, между покинутой усадьбой ксендза и кладбищем, там, где вдоль рва росли столетние липы. Тут Юрку и Стефе ничто не угрожало. Мертвые не могли накликать беду на головы двух влюбленных. Опустевший дом ксендза с выбитыми окнами и сорванными дверьми тоже не пугал их. Привидения? Кто теперь верил в эти сказки? Не привидений, а обыкновенных живых людей им следовало остерегаться. Только люди могли навредить.
Но, казалось, все живое спало. Ночная тишина окутала прячущееся в балочке село. До утра было далеко.
— Неужели любишь? — снова спросила Стефа и притаилась, ожидая ответа. Темнота скрывала ее неуверенную счастливую и грустную улыбку.
Он только крепче прижал ее к груди.
— И не боишься? Они убьют нас… И тебя, и меня.
Грудь хлопца высоко поднялась, будто он собирался пырнуть в холодную воду. На несколько секунд Юрко задержал дыхание. Однако сердце его билось ровно: страха перед будущим он не испытывал.
