- Я собираюсь привезти Лиссу в Алмааг. Она ведь хотела учиться рисованию и художествам в столице. Рин никогда не смел ослушаться отца, поэтому она и оказалась в заключении в этом Доме Послушания. И хотя я не имею представления, какие там порядки, я желаю ей более счастливой доли. Здесь она будет в надежных руках Мортона.
- Если бы не Дом Послушания, тайя могла бы оказаться в числе невинных жертв кровопролития в имении, - вставил Ортек. – А в Алмааге она не будет в большей безопасности. Неужели ты думаешь, что сможешь заставить Лиссу делать то, что ты хочешь? Мне кажется, она никогда не даст себя в обиду, являясь носительницей волшебного медальона. Мы давным-давно обсуждали эту тему. Ты сам настаивал, что Лиссе не место в компании мужчин, которые идут неведомо куда. Это было трезвым решением, а теперь ты теряешь голову из-за чувств к этой белокурой девице!
- На какие чувства ты намекаешь? – сердито ответил Вин, рассматривая подозрительную усмешку на губах черноморца. – Я всегда выполняю данные обещания, Ортек. И Дугласу я собираюсь передать известия о здоровом и счастливом существовании его сестры, которая кстати очень многое для нас сделала.
- Я не спорю. Лисса замечательная бесстрашная девушка. Ей уже многое пришлось пережить, и ты печешься об её благополучии. Так не кажется тебе, что она будет в безопасности в стенах монастыря, где она уж точно дождется твоего возвращения? Эта девушка ведь запала тебе в сердце, Вин. И она никогда не простит, что из-за твоего промедления она лишилась брата.
- Все совершенно не так, как ты думаешь, - слова черноморца вывели пирата из его бесстрастной позы, с которой он выслушивал речи Ортека об отъезде и домогательстве придворных. – Она не усидит на одном месте, высокими стенами и стражей её не испугаешь. Я хочу, чтобы она жила, так как желала. И она заслуживает богатства, веселья и беззаботной жизни, а не холодную келью и наставления строгих дам.
- Вин, ты просто влюбился в неё и из-за этого рушишь все наши планы. Но я не могу тебе этого позволить. После приема, на котором ты обязательно должен присутствовать, мы уедем в Горест. В Сверкающий Бор придут известия о возвращении тебе государевой милости, и это позволит господину Унео забыть проступки старшего сына.
- Ты нарываешься на грубость, царевич, - Вин прикоснулся пальцами к рукоятке шпаги, которая висела у него за поясом. – Все планы нарушает твой столь долгожданный прием, а не девушка, которой ты тоже обязан помочь.
- Я ей помогаю, отговаривая тебя возвращаться назад, после того как нам столько усилий и времени стоило попасть в Алмааг и во дворец. А неужели мои слова о любви являются ложью, что ты уже схватился за оружие? Вин, не будь глупцом!
Тонкое лезвие мгновенно оказалось у горла царевича. Тот поднял вверх руки, отступая из-за деревьев на открытое пространство. Он видел в глазах пирата южных морей, что разбудил своими речами неподдельную ярость.
- Так это правда, что если мужчины, родившиеся в знойных краях, заговаривают об одной и той же прекрасной даме, в ход мгновенно вступает острая шпага, - заговорил звонкий голос молодой женщины, которая в сопровождении своей подруги приближалась к месту схватки по каменной тропе.
- Интересно бы узнать, насколько прелестна эта дама, разгорячившая кровь столь знатных кавалеров, - засмеялась в ответ её подруга.
- Сударыни, с вашими хрупкими фигурами и легкими ножками, столь бесшумно и бесстрашно подкрадывающимися к вооруженным мужчинам, соперничать не сможет никто, - Вин галантно опустил шпагу и улыбнулся графине ла Лорре, которая жеманно прикрыла свое лицо зонтом.
Ортек также не заметил, как дамы приблизились к месту, где происходил их разговор. Он с сожалением подумал, что если графиня и её спутница услышали хотя бы половину их разговора, в течение которого Ортек и не думал говорить в тихом спокойном тоне, то на утро слухи о планах и страстной любви графа де Терро будет не остановить. Этого уж Вин точно не простит своему черноморскому другу.
- Ваше Высочество, - Ристо приблизился к своему хозяину, обвинительно поглядывая на шпагу в руках релийца, - Вам уже следует возвратиться в свои комнаты. Ветер крепчает, и вскоре с неба вновь польется дождь.
- А как же дуэль? Поединок? – молодая графиня вновь открыла свое красивое лицо и кокетливо взглянула на царевича и на релийского графа. – Неужели дождь помешает нам насладиться таким занятным действием? Или в Черноморье принято закрывать глаза на честь дамы?
- Честь дамы здесь совсем не причем, сударыня, - поспешил ответить Ортек. – Скорее…
- Как не при чем?! Если от дамы скрывают истинные чувства – это задевает её честь и достоинство, - другая дворянка упрямо качнула головой, из которой донесся тонкий звон колокольчиков, вплетенных в массивную прическу.
