- Я вернусь, и мы немедленно отплывем в Горест. Или я отправлюсь в Горест из Эллины, релийского порта. Это уж тебе решать, Ортек. Я возвращаюсь в Бор как раз из-за Дуга. Я обещал ему, что позабочусь об его сестре, - Вин говорил медленным грустным голосом, - и не могу допустить того, чтобы потерять и ее. Велли, Им, Ивалитта. Как можно было за ними не доглядеть? - Только сейчас Ортек осознал, насколько сильно эти известия ранили душу его друга, вызвали глубокие переживания и угрызения совести. Релиец сокрушался и винил себя в столь поспешном бегстве, в том, что оставил родных и близких людей.
- Вин, ты ведь понимаешь, что твое возвращение может лишь доконать отца. Я помню, ты показывал мне письмо Рина. Не писал ли он об его болезни и проклятиях, что тот шлет на твою голову, обвиняя в случившемся? Но ты ведь ни в чем не виноват.
Это все я, мое честолюбие! Я не должен был раскрывать свое имя. Я глупец, прости меня, Вин. И здесь в Алмааге… я сам не сразу осознал, что очнулся в государевом дворце, и отныне все незнакомцы мне низко кланяются, целуют руки, называют принцем, внуком вашего любимого государя. Но ты ведь знаешь, зачем я сюда приехал, Вин? - Ортек сокровенно взглянул в задумчивые серые глаза друга.
На этот вопрос порой он сам не мог дать ответа. Он знал лишь, что Вин его поддержал и, несмотря ни на что, последовал за ним в город, где его могли схватить стражники как предателя и изменника родины.
- Ты ни в чем не виноват, - Вин потупил взор. - Махир рассказал мне об упырях, начавших охоту в релийских лесах. Их кровавый след тянется к западному побережью.
Из-за этого погибла Ивалитта и сбежала Велли. Рин был очень краток в своем послании, но торговец описал мне ужасы и беспорядки, произошедшие в Сверкающем Бору. Хорошо, что Лисса была в это время в монастыре, куда ее отправил отец.
- Так вот зачем ты собрался домой, - внезапная догадка озарила ум Ортека. Его друг всего лишь влюбился и теперь собирался ехать за сотни лиг, чтобы увезти тайю.
- Я собираюсь привезти Лиссу в Алмааг. Она ведь хотела учиться рисованию и художествам в столице. Рин никогда не смел ослушаться отца, поэтому она и оказалась в заключении в этом Доме Послушания. И хотя я не имею представления, какие там порядки, я желаю ей более счастливой доли. Здесь она будет в надежных руках Мортона.
- Если бы не Дом Послушания, тайя могла бы оказаться в числе невинных жертв кровопролития в имении, - вставил Ортек. - А в Алмааге она не будет в большей безопасности. Неужели ты думаешь, что сможешь заставить Лиссу делать то, что ты хочешь? Мне кажется, она никогда не даст себя в обиду, являясь носительницей волшебного медальона. Мы давным-давно обсуждали эту тему. Ты сам настаивал, что Лиссе не место в компании мужчин, которые идут неведомо куда. Это было трезвым решением, а теперь ты теряешь голову из-за чувств к этой белокурой девице!
- На какие чувства ты намекаешь? - сердито ответил Вин, рассматривая подозрительную усмешку на губах черноморца. - Я всегда выполняю данные обещания, Ортек. И Дугласу я собираюсь передать известия о здоровом и счастливом существовании его сестры, которая кстати очень многое для нас сделала.
- Я не спорю. Лисса замечательная бесстрашная девушка. Ей уже многое пришлось пережить, и ты печешься об ее благополучии. Так не кажется тебе, что она будет в безопасности в стенах монастыря, где она уж точно дождется твоего возвращения?
Эта девушка ведь запала тебе в сердце, Вин. И она никогда не простит, что из-за твоего промедления она лишилась брата.
- Все совершенно не так, как ты думаешь, - слова черноморца вывели пирата из его бесстрастной позы, с которой он выслушивал речи Ортека об отъезде и домогательстве придворных. - Она не усидит на одном месте, высокими стенами и стражей ее не испугаешь. Я хочу, чтобы она жила, так как желала. И она заслуживает богатства, веселья и беззаботной жизни, а не холодную келью и наставления строгих дам.
- Вин, ты просто влюбился в нее и из-за этого рушишь все наши планы. Но я не могу тебе этого позволить. После приема, на котором ты обязательно должен присутствовать, мы уедем в Горест. В Сверкающий Бор придут известия о возвращении тебе государевой милости, и это позволит господину Унео забыть проступки старшего сына.
- Ты нарываешься на грубость, царевич, - Вин прикоснулся пальцами к рукоятке шпаги, которая висела у него за поясом. - Все планы нарушает твой столь долгожданный прием, а не девушка, которой ты тоже обязан помочь.
- Я ей помогаю, отговаривая тебя возвращаться назад, после того как нам столько усилий и времени стоило попасть в Алмааг и во дворец. А неужели мои слова о любви являются ложью, что ты уже схватился за оружие? Вин, не будь глупцом!
Тонкое лезвие мгновенно оказалось у горла царевича. Тот поднял вверх руки, отступая из-за деревьев на открытое пространство. Он видел в глазах пирата южных морей, что разбудил своими речами неподдельную ярость.
