Но замерцало вскоре ледяное зеркало и стало показывать прежние ужасы войны, убийства родичей, гибель детей и женщин, что ожидали жителей. И вновь явился пред глазами Вещунов ребенок князя. Собрались вожди других родов и племен и стали требовать, чтобы был погублен и этот младенец, будущий княжич. Но не послушался князь. Встали на его сторону верные бравые воины, оградили стеной крепости и башни своей земли, не пускали неприятеля в собственные земли.
Пришло время, и родила княжна дочь. Обезумел от горя князь, ожидал он появления сына. Так предсказывал Вещун в ледяных землях. И тогда темной зимой, когда воины занимались охотой и согревались у костров, а не волновали соседские войска, ибо невозможно было быстро передвигаться в глубоких снегах, собрал князь своих ратников и повел войска в земли Вещунов, чтобы покарать лжецов. По скованной льдом воде добрались воины до глубокой пещеры, напали на беззащитных богослужителей, убили большую их часть, некоторых замуровали в холодных стенах, других посадили на острые ледяные колы. А когда возвращался князь в свои земли, встретили его объединенные войска соседних племен, до которых уже достигли скорбные вести о грабежах и насилиях, учиненных князем в святых землях.
Потребовали вожди, чтобы умертвил князь свою малую дочь, и тогда отпустят они его в родные края. Верили они, что уже сбывается предсказание Вещунов о младенце, который принесет раздоры и смерть в северные земли. Но ответил им князь, что не убьет родное дитя, что уже совершил несправедливое убийство, идя на поводу у Вещунов. Лживы слова прорицателей, вещали они о сыне, мальчике, родилась дочь. И бились племена на берегу замершего моря, много погибло добрых воинов с обеих сторон. Превосходили вожди числом своей дружины опального князя, поэтому склонил тот пред ними голову, видя свое скорое поражение.
Решили вожди казнить князя и всю его семью. Но в это время пришла весть из разгромленного ледяного края. Вновь ожила зеркальная гладь. Немногие Вещуны остались в живых после яростного нападения, но едва покинули войска князя их остров посреди моря, возвратились они к своим заботам. И явилось им новое видение - велели Вещуны отпустить князя живым с поля битвы, но должен был он покинуть родные земли и искать иного края для своих людей.
Халла внезапно замолчала, обеспокоено поглядев через оконный проем вдаль.
- И что было дальше? - взволнованно спросила Лисса.
- А закончить эту историю могу даже я, - ответил Ланс. - Это ведь сказание об изгнании черноморцев. Князь увел народ на юг, отдал дочь за самого доблестного воина, а воин этот добрался до Черных гор и основал новую страну. Правда, страной эти племена можно было назвать лишь после того, как они завоевали эрлинские города и переняли от них культуру, законы и богов.
- Рог гудит, - задумчиво произнесла Халла. Она выглянула в окно. - Дина, беги за братьями, они забрались за дом старой лучницы. А ты полезай на чердак, - болотница поглядела на тайю холодным взглядом, рукой указывая на люк, что был вырезан в потолке.
- Что случилось? - Лисса почувствовала, как быстро исчез Ланс, пожелавший разузнать, что так обеспокоило хозяйку.
Халла подтолкнула ее к лестнице наверх, объясняя что-то на ходу. Но без помощи духа Лисса не могла ничего разобрать. Дина бросилась наружу, а Халла упорно подталкивала девушку к крыше.
- Шами! - сказала женщина, прикладывая палец к губам.
Лисса бросила взгляд на низкий пыльный чердак, заполненный мешками и разрушенной мебелью, ржавыми косами и струганными палками. Свет проникал сквозь узкие щели в крыше. На коленках она проползла в сторону охапки помятой соломы и уселась на теплое ложе, расслышав, как на люк был навешен засов. Девушка бросилась назад к входному отверстию, но оно было заперто. Снизу доносились быстрые шаги хозяйки, а вскоре и они затихли. Тишина, сырость и темнота окружали одинокую узницу, и лишь издалека доносились тревожные звуки охотничьего рога и позывные окрики воинов.
Дуглас поднялся с пола, чтобы размять онемевшие от постоянного сидения ноги. Он с интересом прислушивался к разговору товарищей. Вин по просьбе Марго обучал ее черноморскому языку, которым скудно овладел за время торговли в Южном море.
