Он знал, кем станет - полным хозяином своих поступков, мало кто сможет встать на его пути, мало на кого дракон обратит внимание.
- Ныш, ты сделаешь то, что я тебя прошу? Здесь живут более могущественные властелины. Здесь только им подчиняются камни, огонь, земля. И тебя они уже не взлюбили. Они смогут тебя одолеть, но со временем ты подрастешь… Да, со временем вся округа будет принадлежать лишь тебе. Тебе это ни к чему сейчас, но тебе ведь дорога жизнь. Ныш, ты дракон, ты никогда не сможешь жить с людьми. А там, на востоке, живут твои сородичи. Туда я бы отправился вместе с тобой. Но видишь ли… - Дуглас спускался с холма. Деревья уже поредели и впереди открывались крестьянские посевы. За ними протекала прозрачная вода Алдана. - Прости меня, Ныш. Я не могу ослушаться богов. А номы они ведь как боги в этих краях. Но ты ведь тоже был богом, юным, но богом… среди людей. Хотя люди порой изменяют своим покровителям, так что будь богом на свободе, там, где никто не посягнет на твою жизнь и свободу.
Длинные ножны были выкованы из крепкой стали и украшены серебряными листьями вьюна, а рукоятку меча венчали три изумруда, переливавшиеся на солнце. Вин никогда в жизни не держал в руках такое красивое оружие. Но более всего его привлекало гладкое лезвие меча, способное легко разрезать шелковый платок или разрубить молодую ветку. Рудокопы не поскупились на подарки. После того, как вести о появлении нома облетели подземелья и поднебесный город горняков, друзья оказались в центре всеобщего внимания. Хотя, бесспорно, больше всего взоров было устремлено в сторону Дугласа - парень пропадал днем в пещерах, ведя долгие разговоры со старейшинами рудокопов, а ночи они проводили в самых высоких домах Рохно, хозяева которых считали за честь принимать у себя странного сородича, прибывшего из далеких краев за горами.
На пятый день своего пребывания в поселке путешественники все-таки продолжили путь. Хошиен, один из немногих рудокопов, занимавшихся обменом, по велению бана Гриаша погрузил на шестерых мулов тюки дорогих тканей, вышитых золотыми нитками, и корзины спелых плодов. Купец последовал на север, чтобы указать дорогу и провести чужестранцев к соседнему подземному городу, где он должен был передать радостные известия местным старейшинам.
Дорога шла среди скальных расщелин и ухабов. Мулы ступали по извилистой каменной тропе, неся на себе поклажу, рядом с ними шли купец и его помощники. В путь двинулись старшие сыновья ходока и родственники жены. Все они были безродными, так назывались те, кто утратил или сбросил с себя меду, знак номов. Это означало, что люди отныне не имели права спускаться в подземные шахты и заниматься ремеслами, бывшими в почете у их предков. Образ жизни и умения в каком-либо мастерстве передавались у горняков от отца к сыну. При этом немалую роль играла меда. Ежели старейшины преподносили после рождения младенцу меду иного цвета, чем у его отца или матери, то следовало передать это дитя в иную семью, воспитавшую бы его как родного. Толщина, металл и обрамление браслета, который рудокоп одевал на руку с вступлением в юношескую пору, указывали на то, каким трудом он будет служить своему народу и номам: горным делом, охотой, земледелием, станет он умельцем или советником.
Переход невысокой гряды проходил при ясном небе и теплом ветре. Люди, привыкшие к долгим пешим странствиям, шагали от восхода до заката, изредка устраивая короткие остановки. Ортек с Дугласом обычно шли впереди отряда вместе с Хошиеном.
Черноморец часто заглядывал в дневник Отиха, заново просматривая записи смертника о бродяжничестве по Рудным горам. Отих указывал на пустынный каменистый берег Алдана, по которому он поднимался к истоку реки. В них не было ни слова о рудокопах или номах, повстречавшихся бедняге, поэтому царевич просил купца не отдаляться на запад от устья потока. Царевич намеревался держаться маршрута смертника. Дуглас переводил ответные слова рудокопа:
- Незачем к реке приближаться. Гранитные подъемы образуют крутой берег, что ни к воде не подберешься, ни от жары под сенью деревьев не спрячешься, ни еды никакой не найдешь. Река здесь проходит опасные пороги: соскользнешь в нее случайно со скалы - и не выберешься обратно.
Вин обычно замыкал шествие. Он присматривал за единственной девушкой среди неотесанных мужиков, которые с опаской кидали взгляды на чужеземку, ее светлые кудряшки и большие карие глаза. Пират не раз усмехался, когда горные парнишки низко кланялись Лиссе, прикладывая левую руку к груди. Они высоко чествовали сестру рудокопа, способного понимать язык номов, которая к тому же совсем не походила на местных низкорослых темноволосых женщин. В ней многие угадывали женщину Пелессов, черты горцев, с которыми рудокопы в былые времена жили в мире и дружбе. Сам граф также не спускал с нее глаз. Тайя, как всегда, отставала, хотя нынче ей не приходилось нести припасов или пробираться через густой бурелом.
