- У тебя опять разыгралось воображение, Дуг, - улыбнулась Имира. - Здесь никого не было и нет.
На следующее утро всадники поскакали вперед через лес. Дуглас придерживался северного направления. Имира более не упоминала, куда именно она хочет попасть, поэтому путь их пока лежал до северной границы Легалии с Лемахом.
Лошади мчались по белым равнинам, простиравшимся у западного подножия Пелесских гор. Ночлег они устраивали под ночным небом. Графиня не хотела заглядывать в селения, встречавшиеся на пути. Они объехали стороной большой город, расположенный на острове посреди реки Агр, разделявшей Легалию, а также граничившее с ней на западе морийское государство Рустанад. Атрат был главным торговым и военным центром Легалии. Наместник города назначался государем из числа местных военоначальников и занимался главным образом обороной восточных рубежей страны. К этому времени у всадников уже подошли к концу съестные припасы, поэтому Дуглас решил заехать на рыночную площадь. Имира была непротив. Она дала ему кошель, полный серебряных монет, а сама осталась поджидать спутника возле переправы через реку.
В спускавшихся сумерках рудокопу не удалось рассмотреть достопримечательности города. Его восхитили высокие шпили на сторожевых башнях крепостных стен. Улицы были вымощены камнем. Недалеко от городских ворот был разбит пруд, через который перекидывался высокий мост. Дуглас постучался в первую попавшуюся гостиницу, найдя ее по яркой вывеске, сверкавшей при свете уличного фонаря. На деревянном щите были изображены большая зажаренная курица и кружка, из которой выливалась брага, обещавшие усталым путникам вкусную еду и крепкую выпивку. У хозяйки этого заведения Дуглас купил корма для лошадей, а также еду для себя. Имира в прошедшие дни даже перестала делать вид, что ей необходимо что-то есть. К тому же она совсем не охотилась, чтобы не задерживаться в дороге, а просто выпивала кровь из склянок, которые набрала в доме Пизо. Но это не означало, что Дуглас и лошади, несшие на своих крепких спинах путешественников, могли обходиться без постоянной пищи. Дуглас решил узнать в городе последние известия, волновавшие простой люд. Однако за столами во входной зале обсуждались домашние дела да сообщения об армии повстанцев в Амане.
Обратно из города до берега он переправлялся опять на пароме. При этом паромщик запросил двойную цену, так как более никто не возвращался с острова. Дуглас подвел лошадь к пролеску возле дороги, где его должна была встречать Имира, но никого там не увидел. До его слуха донеслось ржание лошади дворянки, и парень скрылся среди деревьев. Уздечка была привязана к длинному суку, наездницы же рядом не оказалось.
Но Имира не заставила себя ждать слишком долго. Она появилась из-за белых деревьев. На вопрос Дугласа, где она пропадала, девушка сослалась на скуку и решение немного прогуляться по ночному зимнему лесу. Она не видела в этом ничего странного. Вскоре Дуглас развел костер, и на холодной земле они провели еще одну ночь.
При свете бледного зимнего солнца всадники не прекращали скачку на север. Но дни в этот период были очень короткими, поэтому с приходом сумерек лошади переходили на шаг, а их хозяева подыскивали сухое, защищенное от ветра место для ночлега.
Чаще всего они останавливались недалеко от легалийских деревень. Имира посылала Дугласа в поселок за припасами, а сама оставалась в одиночестве, которое не приносило ей, по мнению Дугласа, ни страхов, ни уныния. Возвращаясь со свежей охапкой овса или кувшином теплого молока, он находил Имиру как всегда полной энергии и сил. Девушка наотрез отказывалась заезжать в деревни. Ее не убеждало в необходимости теплого очага даже то, что животные могли замерзнуть в ночную стужу.
- Их обогревает пламя костра, - отвечала релийка. - А если с ними что-то и случится, то мы купим новую пару лошадей. А вот если что-то случится в мое присутствие в деревне, где люди умирают, напиваются, дерутся в местных кабаках каждый день, то причиной всего этого в твоих глазах окажусь немедленно я, Дуг. К тому же у меня давно пропало желание общаться с людьми.
Он не знал, как возразить девушке. Он понимал, что уже не в силах ни заставить, ни переубедить, ни остановить спутницу в ее поступках. Почти каждый вечер он заезжал в деревни, встречавшиеся на их пути, и каждый раз он считал, что может остаться в одном из домов на ночлег, а на утро продолжить путь самостоятельно.
Он мог бросить ее, оставить одну, и он был уже уверен, что Возрожденной, как себя звала Имира, не грозят никакие опасности. Но каждый раз он возвращался назад. Ведь там среди крестьян, их будничных проблем, трудолюбивых жен и шумных ребятишек, его тоже ничто не держало. Впереди него лежала лишь дорога. И он твердо решил, что пока выпадет возможность, он будет приглядывать за своей подругой. Ведь если до поры ей было наплевать на людей, то очень скоро жидкость в набранных склянках закончится, и Им начнет охоту.
