– Я вот что предлагаю. Давайте, чисто из вежливости вроде бы, спросим у этого господина, может он родственник нашего Тюрмахера. Может статься, потеряли друг друга во время минувшей войны и не могут найти один другого. А мы и сведем их! – высказал дельное предложение Карл и повернулся в кресле, словно хотел тут же встать и идти с расспросами к посетителю ресторана, только что покинувшего зал.
«Таузенд тойфель! – выругался на родном языке про себя Отто и нахмурил брови, как бывает у него в минуту напряженного размышления. – Надо срочно послать запрос Цандеру. Пусть выяснит через полицию, нет ли у Тюрмахера и в самом деле родичей в Намибии, которых он по какой-то причине скрыл от меня, нанимаясь на работу. А если есть, то чем занимались раньше и что делают теперь. Да и самого Вилли надо прощупать как следует… Наверняка в Мельбурне крепко на контркурсах сойдемся с этим… “Меченым”. Ну что же, бой так бой, от этого нам не приходилось еще отказываться… только бы знать, что за птичка этот вальяжный господин!»
Отто поймал взгляд Кугеля, чуть приметно дернул правой бровью. Фридрих понял, что необходима срочная беседа, распрощался с обаятельными дамами и первым покинул зал.
– Вы сидите до моего прихода, я на минутку оставлю вас, – негромко пояснил он сыновьям на их удивленные взгляды, вытер губы салфеткой и пошел по коридору мимо камбуза с его густой смесью запахов – от жареного мяса до свежих апельсинов. Фридрих шел впереди, широко ставя толстые крепкие ноги, и Отто невольно улыбнулся – казалось, что пароход качается не на океанской волне, а от этих слоноподобных шагов Кугеля.
Спустившись по трапу вниз на пассажирскую палубу, пошли коридором с каютами, только теперь впереди шел уже Отто. Он открыл каюту, быстро пропустил вперед Кугеля и когда выглянул Али посмотреть, кто пришел, то увидел только хозяина, успокоился.
– Можешь сходить в буфет и перекусить, – разрешил ему Дункель.
Али воспринял это как приказание, тут же закрыл свою каюту и удалился в буфет, где питалась прислуга богатых туристов.
– Что случилось? – нетерпеливо осведомился Фридрих, едва бывший фрегаттен-капитан закрыл дверь. – Заметил кого-нибудь?
– Садись в кресло, – пригласил Отто, прислушиваясь, нет ли кого в коридоре, проходящего мимо, сам сел напротив старого друга, с озабоченностью похрустел пальцами, сцепив их между собой. – Есть уже три личности, и весьма интересные. Но одна особенно беспокоит меня. Ее надо торпедировать в первую очередь! Приметил ты господина, который сидел в гордом одиночестве за соседним с тобой столиком… Коктейль попивал из фужера…
– Да-а, – неуверенно протянул Фридрих, покусывая янтарный мундштук со вставленной, но не зажженной сигаретой. – Весьма почтенный господин. И, похоже, воевал, у него скользящая пулевая рана.
– Этот господин почтенный, как ты выразился, – и лицо Дункеля исказилось такой гримасой с сатанинской усмешкой, что Фридриха невольно покоробило, – если его слегка помять, разлохматить и сгорбить, будет точная копия дворника Вилли Тюрмахера, которого я по рассеянности не взял с собой, а оставил в Виндхуке!
– Что за чертовщина, Отто! – Теперь у Фридриха глаза расширились вдвое и мундштук едва не выпал из зубов. – Ты уверен в этом? Что здесь делать твоему дворнику?
– Клянусь водами священного Стикса! А ты знаешь, что так я клянусь, когда меня здорово задевает за душу. Его и Карл как будто признал, а Вальтер подумал, не родственник ли он Вилли? Вот только шрам и возраст… Тот много старше, чем этот почтенный господин «Меченый», как я окрестил его.
– Ну хорошо, допустим такое, хотя и весьма мало вероятное положение, что это твой дворник Вилли, – Фридрих задумчиво склонил кудрявую голову, потом потеребил рыжую бородку, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. – Но что такого может знать этот дворник о твоих замыслах? Надеюсь, ты перед отъездом из Виндхука не давал подробного интервью в нашей газете «Ди фольксблатт»[14]. Так, для всеобщей радости, что один из собратьев-немцев скоро крепенько разбогатеет и по возвращении из путешествия обещает шикарную пирушку!
– Разумеется, не давал… – Отто вдруг всего передернуло, и он неожиданно для Кугеля вскочил на ноги, заходил по каюте туда-сюда, усиленно морща лоб в тяжком раздумье.
«Не давал, это точно! А вот кричал, вернее, говорил об этом довольно громко. Когда? Да в день приезда с завода с прокламациями нигеров-партизан! У себя в кабинете довольно громко говорил с Карлом, что ему нужно золото! Много золота, чтобы выстоять против финансового натиска янки… А потом из открытого окна видел горбатого Тюрмахера, который волочил за собой метлу и мусорное ведро. Вот безмозглый кретин! – запоздало обругал себя Отто. – Если только тот Вилли не полуглухой, как мог притвориться, то мог все отлично слышать! Да-а, натворил я делишек… Расхвастался на сборище, дома растрезвонил про золото… Лучше бы Гермес обратил меня в скалу, как того жадного старика из Беотии!» – Дункель остановился против Фридриха, почти в приказном тоне распорядился:
