Над перелеском берёзовым, белым и чистым,
Сквозь розоватые ветки – небесная просинь.
На берегу потемневшей, недвижной протоки,
Где тальники в серебристо-сиреневой дымке,
Ветер лениво качает сухую осоку,
Тронь – на стеклянные иглы раскрошатся льдинки.
Меж серых туч звезда блестит.
Почти как в Рождество – лучиста.
Сырой весенний воздух спит.
Черёмуха – в комочках листьев.
Пахучие, в резных кульках.
Денёк-другой, и развернутся.
Ночами холодно пока,
Никак лягушкам не проснуться.
А как накопится тепло –
Хор грянет, и наступит лето!
… Морозцем бы не обожгло
Черёмух скорые соцветья!
Зеленой дымкой вдоль дороги
Клубятся майские кусты…
Пружинят влажные мосты…
Вдоль сопок, вдоль холмов пологих,
Лилово-черных болотин,
Где озерко, осоки клин
Да чей-то ветхий стан покосный,
То степью, то под сенью сосен,
Вдоль сёл – домой!
… Остановись –
И время перестанет биться,
Затихнет, как ручная птица,
Но – в путь! –
И снова взмоет ввысь!
Так просто: вдруг поводья отпустить.
Туман. Река. Коня глухая поступь.
Жемчужная дрожит на ветке нить.
Берёз таинственных серебряные косы…
И – запах прели, скошенной травы,
Особый, пряный, сладкий до истомы…
И шляпу тихо снимешь с головы,
И каждой клеточкой почувствуешь: ты – дома.
Золотой деревенский закат…
Теплый воздух свернулся в лощинах.
Дремлет в яблочном облаке сад,
Вечер – в длинных тенях, светло-синих…
Тихо стадо бредёт на покой,
В рыжеватой пыли, словно в дымке.
Пахнет травами и молоком
Моя Зорька с лоснящейся спинкой.
Я дою, прижимаясь щекой,
К боку Зорьки. Подойник – в колени.
Струи-стрелы летят под рукой,
Тяжелеет ведро постепенно.
Начинает уж пена стекать
Через край, в золотую солому…
И несу я, боясь расплескать,
Молоко к деревянному дому…
Лавочка, зелёные ворота.
На душе спокойная отрада.
Рядышком со мной шагает кто-то
Каменистой длинною оградой.
В тепляке – побеленная печка,
В баньке – бак, наполненный водою.
Дом закрыт. А ключик – под крылечком.
Мама – где? Корову в стайке доит?
Огород картофельный – без края.
Копошатся пёстрые несушки.
