Двенадцать человек, в числе которых был и Егор, воспользовавшись тем, что Раздобреев отвлек на себя внимание палачей, кинулись бежать врассыпную к леску. По беглецам открыли огонь. Они падали, ползли, вскакивали, чтобы добежать до спасительного леса; близость его лишала их благоразумия, и, вскакивая на ноги, они гибли под огнем пулеметов. Егор, очутившись позади всех, потому что все время полз, прикрываясь бугорками и трупами убитых, видел, что до леса добежали лишь два человека, все остальные полегли убитыми. Уже недалеко от леса и Егора догнала-таки вражья пуля, словно огнем обожгла левую ногу.
Стиснув зубы от боли и все так же прижимаясь к земле, Егор пополз дальше, волоча раненую ногу. С трудом добравшись до опушки, он с минуту лежал без движения, укрытый густыми кустами вереска. В голове у него шумело, ныла раненая нога, болели ушибленное колено, грудь, исцарапанные в кровь лицо и руки.
Отдохнув, отполз еще немного и, уже чувствуя себя в более надежном укрытии, сел, осмотрел ногу. Рана оказалась не тяжелой, пуля прошла не задев кости. Перевязав ногу и сняв винтовку — он не помнил, как и когда закинул ее на плечо, — встал на ноги.
Опираясь на винтовку, прихрамывая, стал карабкаться все выше и выше в гору и, когда левее себя услышал негромкий оклик, повернулся на него и побрел к своим товарищам. Они сидели под большим кустом боярышника, Номоконов полосами разорванной рубахи торопливо бинтовал Федотову раненую ногу.
Егор подошел к ним, огляделся. Здесь, среди яркой зелени молодых березок, осин и боярышника, был совсем иной мир, весело и мирно щебетали птички, с ясного голубого неба ласково светило солнце. А позади, совсем рядом, по-прежнему грохотали залпы, часто и злобно били пулеметы.
— Что же делать-то будем? — заговорил Егор.
Номоконов, окончив перевязку, пугливо оглянулся на грохот стрельбы:
— Бежать надо!
— Не ерунди, — сердито перебил его Федотов, поднимаясь на ноги, — куда побежишь по чистому месту, обмозговать надо.
— А ежели погоню за нами кинут?
— Какая там погоня, вон ишо сколько надо перебить им нашего брата.
— Нет, долго оставаться здесь опасно, ну их к черту, — возразил Егор. — Мне все здешние сопки и пади знакомы. Надо карабкаться выше, а там в одном месте чистого поля всего сажен полсотни, переползем его как-нибудь, а потом будет лог, этим логом и до лесу рукой подать. — И глубоко вздохнул: — Как вспомню Раздобреева… сердце кровью обливается…
— Да, кабы не он, каюк бы нам всем, — промолвил Федотов. — Царство ему небесное, век за него будем бога молить.
— А этим гадам ползучим, — Егор погрозил кулаком в их сторону, — мы ишо припомним Раздобреева. Уж так припомним, что небу жарко будет… Пошли, ребята.
К вечеру все трое были далеко в лесу, на пути к отрядам красных партизан.
