Направляясь на встречу с Немоляевой, которая ждала сыщика в своей квартире на улице Подвойского, Гуров много не ожидал. Из материалов уголовного дела по краже из ее квартиры он знал, что ее «умный дом», как и облачный сервер, на котором хранились записи с камер видеонаблюдения в подъезде фигуристки, были взломаны с помощью троянской программы и аналогичные способы вор использовал во всех случаях, когда приходилось прочищать мозги у компьютерной техники своих жертв. Вот только способ, каким вирусы попадали в системы, специалисты с точностью установить не могли – преступник умело подчищал все свои следы после ограбления. А предпочтительным вариантом для внедрения «троянов», по версии специалистов, были социальные сети.
В отношении Немоляевой этот вариант был совершенно очевиден, поскольку, как следовало из тех же материалов дела, девушка была активным участником всевозможных форумов в интернете, вела свои страницы в разных социальных сетях и мессенджерах, и вообще, судя по всему, интернет был для нее второй, если не главной средой, в которой Немоляева обитала. Девушке было чуть больше двадцати лет, и примерно треть из них она провела без родителей, которые остались жить в одном из провинциальных городов, когда Елена отправилась покорять столицу и остальной мир – сначала в спортивный интернат, а затем уже и в собственную квартиру, купленную с неплохих гонораров из модельных агентств.
Судя по всему, вору на этот раз не пришлось прибегать к такой хитрости, как в случае с Пескуновой, то есть прятаться в квартире у соседей, чтобы не оказаться на записях камер видеонаблюдения, доставшихся сыщикам. В этом случае преступник взломал системы охраны, чтобы стереть свои изображения из памяти компьютерных устройств. Так что маловероятно, что Немоляева могла сообщить Гурову что-то из того, чего не рассказала предыдущему сыщику. Правда, тот еще не знал о серии ограблений и, возможно, просто не задавал правильные вопросы. Гуров был не уверен, что и сам сможет их задать, поскольку конкретных фактов, детали которых следовало бы выяснить, не было и у него. Однако пообщаться с девушкой было необходимо. Хотя бы для того, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях.
Гуров старался всегда сторониться предвзятого подхода к людям. Он предпочитал не применять стереотипы к пострадавшим, преступникам или свидетелям, с которыми ему приходилось общаться по долгу службы. По опыту он знал, что ожидания от возможных поступков человека, которые нередко сыщики составляют для себя по материалам, оказавшимся в деле, нередко оказываются ошибочными и мешают сделать правильные выводы и рассмотреть важные детали. Однако подсознание нередко играло свою роль независимо от доводов разума, и подспудно Гуров представлял, каким может быть жилье молодой фигуристки, к тому же зарабатывающей основные деньги в модельном бизнесе. Вот только на этот раз подсознание, опирающееся на стереотипы, транслируемые по телевидению, в газетах и гуляющие на просторах интернета, ошиблось со своими выводами: вместо жилья юной «звезды», в котором царит модерн и хаос, Гуров оказался в логове какой-то чопорной аристократки, где лепнина барокко сочеталась с мебелью в стиле ампир. Правда, сама Немоляева своему жилищу мало соответствовала. Девушка встретила сыщика в разлохмаченных снизу шортах и мешковатой футболке, которая свисала с одного плеча почти до пояса, выставляя напоказ бретельку бюстгальтера и часть его чашечки.
– Пойдемте ко мне в рабочий кабинет, тут трогать ничего не надо, – осмотрев сыщика с ног до головы, распорядилась хозяйка квартиры. – Ботинки можете не снимать. Тут все равно уборку через час будут делать. У меня клининговая служба заказана.
– У вас коньки в рабочем кабинете находились в тот момент, когда их похитили? – не двигаясь с места, поинтересовался сыщик.
– Нет. В спальне. – Немоляева, уже направившаяся вперед, остановилась и обернулась, всем своим видом изображая недоумение. – А что, их нужно было в рабочем кабинете хранить? Я что-то нарушила?
– Я бы хотел сначала осмотреть место преступления, – заявил сыщик, уже устав за полдня отвечать на глупые вопросы.
– Ладно. Идемте, – смирилась Елена, но от своего любопытства не отступила. – Нет, вы мне все-таки скажите, если нарушила. Может, потому, что я какие-то правила нарушила, коньки так долго найти и не могут. Они же индивидуальные, сделанные на заказ. Таких просто в природе больше не существует, а значит, и спутать их ни с чем невозможно. То есть искать-то несложно. Но если они не по правилам хранились, а это мешает следователям, то давайте я вешалку, на которой у меня коньки висели, в рабочий кабинет перевешу, и начните оттуда искать. Так же быстрее получится?
– Елена Алексеевна, быстрее у меня получится, если вы будете отвечать на мои вопросы, а не задавать собственные. Так сможете? – Сыщик устало посмотрел на девушку, осознав, что общение с фигуристкой может получиться еще сложнее, чем с депутатом и бизнес-коучем.
