Поиск среди их подписчиков человека с тремя озвученными навыками – слесаря, электрика и компьютерщика – был сейчас единственной зацепкой для сыщиков, но Гуров понимал, что и ее недостаточно. Даже если удастся найти среди тысяч человек, которые регулярно посещали интернет-ресурсы всех четырех жертв, пользователей с такими навыками, этот факт сам по себе еще ничего не даст. В конце концов, вор может трудиться слесарем, а компьютерную грамоту и электрику освоить самостоятельно, без получения соответствующих дипломов. И сыщик прекрасно понимал, что нужна еще какая-то зацепка. Маленький фактик, который выведет на преступника. Но найти его пока не получалось, и оставалось только отрабатывать ту версию, которая была самой очевидной.
Да и по поводу Гамзяновой и Рахимова Станислав был не так уж не прав. По крайней мере, неожиданная стрельба, которую открыл Максим по Гурову, не просто делала его преступником, но и говорила о том, что он замешан в преступлении, об участии в котором Рахимова не знали сыщики. И это могло быть как какое-то из нераскрытых до сих пор убийств или разбойных нападений, так и те же самые квартирные кражи, которыми Гуров с Крячко сейчас занимались. И не факт, что тетя ничего не знала о противозаконных делишках своего племянника. Эта версия имела право на существование, и проверять ее придется однозначно, но Гуров не считал предположение о том, что Гамзянова вместе с Рахимовым непосредственно участвовали в четырех ограблениях, абсолютной истиной. И пока следовало заняться другими делами. В частности, понять, как мог преступник использовать отключение электричества для проникновения в квартиру Елизарова, а еще проверить утверждение Марии о том, что тепличные розы отличаются от тех, что растут в саду, на открытом воздухе, а заодно и понять, можно ли этот факт как-то использовать.
Гуров надеялся, что эксперт, которому он поручил задачу проверить, что именно происходило в подъезде Елизарова с электрооборудованием, когда там отключался свет, уже готов дать ему ответы, но Лопухов еще в Главк не вернулся. Сыщик набрал номер его личного телефона, и Семеныч недовольно ответил, что пока работает и сам сообщит, когда закончит выполнение задачи. Поэтому Гурову пришлось поменять планы и отказаться от поездки в управление. Сыщик быстро сориентировался на местности, на ближайшем перекрестке свернул направо и направился на Волоколамское шоссе, в Российский биотехнологический университет, где преподавал биолог Изментьев, которому сыщик когда-то здорово помог и с тех пор сохранял с ученым приятельские отношения.
Александр Владимирович Изментьев преподавал в Росбиотехе на факультете биотехнологий. Гуров никогда особенно не интересовался, на каком именно направлении в биологии специализируется ученый, но не сомневался, что ответ на вопрос о различии роз, выращенных в разных условиях, он ему поможет найти. Судя по времени, профессор должен был находиться в университете, возможно, на какой-нибудь паре, и звонить в это время ему было бессмысленно – на звонок Изментьев мог и не ответить. Однако сыщик решил перестраховаться и позвонил ученому. И не ошибся – в Росбиотехе Изментьева не было.
– Лев Иванович, ты просто так звонишь, поинтересоваться, как здоровье у старика, или тебе какой-то совет от меня потребовался? – с легкой иронией поинтересовался ученый, отвечая на звонок сыщика.
– Не такой уж ты старик, Александр Владимирович, чтобы я с раннего утра стал беспокоиться о твоем здоровье, – в тон ему ответил Гуров. – А вот консультация твоя действительно может мне очень здорово помочь. Ты в Росбиотехе?
– Нет. Я совершенно случайно сегодня оказался в Институте базальной имплантации, рядом с твоим Главком, и застрял тут часа на полтора. Если хочешь, приезжай сюда. Местечко, где побеседовать, мы с тобой найдем, – сообщил Изментьев.
– Ну, это еще лучше. По крайней мере, на Волоколамское шоссе тащиться не придется, – обрадовался сыщик. – Через пятнадцать минут я у тебя буду.
– Адресок подсказать? – с наигранной заботой поинтересовался ученый.
– Нет. Язык до Киева доведет, – парировал сыщик и отключил связь.
Изментьев был старше Гурова лет на десять, но общались они как ровесники. Профессор с самого первого дня знакомства с сыщиком оценил его острый ум и отличную эрудированность, которая касалась многих вопросов в самых разных сферах. А когда они стали более тесно общаться еще в ходе расследования дела, фигурантом которого был ученый, то смогли оценить и чувство юмора друг у друга. И с тех самых пор в их разговорах частенько сквозила легкая ирония и безобидное подтрунивание над собеседником.
