– Девушку двадцати двух лет. Нашли во дворе собственного дома.
– Студентка?
– Похоже на то. До родни я не дозвонился.
– Свидетелей, конечно же, нет?
– При такой-то погоде?
– Тоже верно. Не зарезали хоть?
– Нет. Скорее всего, задушили.
– Все ясно. Ладно, Лева, не буду мешать. Завтра все подробности расскажешь.
Чайник уже закипел. Сыщик налил чай и уже собрался сделать первый глоток, как телефон опять зазвонил. В этот раз номер был незнакомый. Точнее, Лев Иванович набирал дважды его раньше. Это была мать погибшей девушки.
– Слушаю, – ответил Гуров.
– Здравствуйте, вы мне звонили час назад, – произнес в трубке женский голос.
– Все верно, я звонил вам. Полковник полиции Гуров. Вы – Юлия Викторовна Савина?
– Да, это я.
– Юлия Викторовна, у вас для нас неприятная новость…
Домой сыщик возвращался в самом мрачном расположении духа. Супруга Мария, заметив его лицо и состояние, ничего говорить не стала. Лишь коротко сообщила, что будет в комнате. Лев Иванович кивнул и остался ужинать в одиночестве.
Весь вечер он нет-нет да и вспоминал убитую Савину. И поймал себя на странном ощущении. Профессиональная привычка заставляла его мозг думать о сегодняшнем убийстве, мысленно прорабатывать все версии и возможные шаги в расследовании. И вместе с тем возникало стойкое нежелание этим заниматься. Как будто что-то подсказывало Гурову сегодня взять паузу. «Точно, не мой день», – мысленно сказал сам себе сыщик и, поставив в раковину чашку, пошел в комнату.
– Может, фильм посмотрим? – предложила жена, увидев его.
– Давай, – согласился сыщик. – А какой?
– Найдем. Есть кое-что на примете. Хоть отвлечешься.
– От работы?
– От тяжких дум и весенней хандры. А то ты как пришел, на тебе лица нет.
– Может, на работе неприятности?
– Ой, Гуров, да какие у тебя могут неприятности, кроме нераскрытых дел и непойманных злодеев? И не делай такое лицо. Слава богу, я тебя давно знаю. И вообще, знаешь, хватит про службу. Отвлекись. А там все и наладится. По крайней мере, завтра точно.
– Ох, Маша, твои слова бы да богу в уши.
– И все равно ты знаешь, что я права. Садись, сейчас я включу. – Мария взяла в руки пульт. – Или, если хочешь, можешь рассказать, чего там нехорошего сегодня приключилось.
– Не буду. Ты права, надо действительно отвлечься.
– О чем я и говорю, – улыбнулась супруга.
Она защелкала кнопками на пульте. Лев Иванович повторно согласился с Марией, теперь уже мысленно. Надо переключиться на что-то другое. Все равно убийца студентки никуда не убежит. Тем более что сразу не пойман.
Надоевший за последние дни дождь к утру наконец-то прекратился, и у Гурова ощутимо улучшилось настроение. Это отметил даже Крячко, который, видимо, хорошенько отдохнул после ночного дежурства.
– Я смотрю, ваше величество сегодня в духе пребывать изволят, – весело заметил он, помешивая ложкой сахар в стакане с чаем.
– Угадала челядь, – в тон ему ответил сыщик, снимая куртку.
– Дай-ка еще раз угадаю: погода улучшилась. Вон даже солнышко местами проглядывает.
– И снова угадал.
– Что-то я сегодня банален, – словно самому себе заметил Стас. – Начал беседу с погоды.
– Здесь ты Америку не открыл, Стас. Многие разговоры именно так и начинаются.
– Согласен. Тогда предлагаю перейти к делам более насущным.
– Ты о вчерашнем убийстве?
– А о чем же еще?
– Я же тебе рассказал вчера.
– Лева, а подробности? Рассказать-то ты рассказал, что, мол, девчонку молодую убили. Но я по голосу твоему почувствовал, что настроение у тебя на редкость паршивое, поэтому и не стал больше ничего расспрашивать. Да и вечер уже был. Единственное, что ты сообщил, что ее нашли во дворе собственного дома, ничего не взяли и, похоже, придушили.
– Так и есть. Если хочешь подробностей, – сказал Лев Иванович, – то вот тебе, пожалуйста. Наталья Николаевна Савина, двадцати двух лет. Студентка, но при этом и работает. Проживала одна. Но, по словам участкового, эту квартиру ее родители раньше сдавали. А потом девчонка заселилась.
– Наверно, как поступила, – уверенно предположил Станислав.
– Наверняка. С матерью ее вчера поговорил по телефону, но та в таком шоке была.
– Ну, это понятное дело. С родителями можно потолковать, как отойдут. Им сейчас точно не до версий и ни до чего остального.
– Единственное, что мне мать смогла рассказать, – это то, что дочка с каким-то парнем жила, потом они поругались и она вернулась обратно в эту квартирку.
Здесь уже угадал Гуров – они ведь с участковым Романом на месте происшествия говорили о том же самом. Впрочем, тут не надо быть выдающимся гением или гигантом мысли. Такие ситуации довольно банальные и встречаются сплошь и рядом.
– Что за парень, не сказала, – не спросил, а предположил Крячко.
– Какой-то Вова.
– Вова, Вова, голова дубова… Ладно, с Вовой потом. Ты мне, Лев Иванович, лучше вот что скажи: ее когда убили?
Сыщик пожал плечами:
– Думаю, что ночью или рано утром. Эксперт то же самое сказал. И знаешь, Стас, я думаю, ее придушили не там. Не возле собственного дома.
– Привезли или притащили?
– Скорее всего.
– Уже интересно. Не проще ли подкараулить возле дома, а не везти потом труп по месту жительства?
