К домработнице Елизарова – Алие Шавкятовне Гамзяновой – сыщик отправился в последнюю очередь. Причин тому было несколько. Несмотря на то что, помимо самого бизнесмена, она была единственной, кто имел беспрепятственный доступ в квартиру, Гуров опустил ее в самый низ списка подозреваемых. И не только потому, что Елизаров даже возмутился, когда сыщик начал задавать вопросы о домработнице. Он пояснил, что женщина долгое время работала у его родителей и ему перешла, так сказать, по наследству (хотя родители Елизарова были еще живы) и за все это время из дома не пропало ни единой копейки. Главной причиной считать Гамзянову последней, кто мог стать участником кражи, был ее возраст – около шестидесяти лет. А в такие годы квартирными ворами или воровками редко кто становится.
И все же еще до встречи с Морозовой Гуров попросил оперов из Главка собрать любую возможную информацию на всех троих – Пахомова, Морозову и Гамзянову. Ответ к нему на почту пришел тогда, когда сыщик беседовал с моделью, и лишь после разговора с ней, в своей машине, Гуров изучил документы, которые лишь подтвердили его предположение – никто из троих никакого криминального прошлого не имел. А вот связь с преступными миром, да и то косвенную, имела только домработница. Ее племянник семь лет назад был осужден за разбойное нападение и освободился в этом году. Это Гурова немного насторожило, но менять свои планы он не стал. Сыщик без предварительного звонка отправился на квартиру к Гамзяновой, по дороге размышляя над этой странной кражей.
В первую очередь Гурова беспокоило то, что украли лишь коллекционные часы. Особенно после заявления Морозовой о том, что она сомневается в их ценности для коллекционеров. На ее слова о том, что Елизаров не покупал украденные часы на аукционе, сыщик внимания не обратил, поскольку бизнесмен предоставил ему документы одного из аукционных домов на купленную вещь. Правда, этих домов сейчас развелось столько, что исключать возможность продажи Елизарову подделки Гуров не стал. Впрочем, проверкой этого факта он решил заняться завтра. Однако, даже если часы и имели реальную стоимость в несколько десятков тысяч долларов, сыщика все же волновал вопрос, почему пропали только они?
И это опять возвращало Гурова к версии об инсценировке кражи. Опытный вор, даже если бы пришел исключительно за часами, постарался бы прихватить с собой побольше вещей, чтобы скрыть реальную цель ограбления. А тут – украден был только один предмет и не тронуты другие дорогие вещи и драгоценности в доме, которые несложно было унести и которые в сумме стоили бы куда больше «часов Маска». Да еще и грецкий орех на их месте! Словно вор специально указал: я украл именно часы и ничего другого мне не требовалось.
Подъезжая к дому Гамзяновой, Гуров решил отказаться от анализа, отложив его на завтра. Данных было катастрофически мало, чтобы делать какие-то выводы, а интуиция молчала, словно полностью выработала свой сегодняшний лимит на деле «Банды Слепого Пью». Сыщик надеялся, что просмотр записей камер видеонаблюдения с дома Елизарова, которые сейчас обрабатываются экспертами и отчет по которым он получит завтра, даст ответ на новые вопросы. И, поднимаясь в квартиру домработницы бизнесмена, наметил примерный план разговора.
Гуров понимал, что днем женщина находилась в жилище Елизарова куда чаще, чем он сам, и преступник об этом тоже должен был знать. Однако никакие данные не даются сами в руки, без разведки, и сыщик надеялся, что квартирный вор как-то мог засветить себя, когда изучал обстановку будущего места преступления. Вот в первую очередь о чем-то необычном в ежедневной рутине, о визите каких-то незапланированных посетителей сыщик и собирался узнать у Гамзяновой. А заодно и посмотреть, как она будет реагировать на разговор с полицейским. И если женщина была хоть в чем-то замешана и подозревала или знала, кто может ограбить квартиру ее работодателя, то непременно чем-то выдаст это Гурову.
К тому моменту, когда сыщик добрался до дома Гамзяновой, снегопад почти прекратился и даже ветер стих. Редкие ленивые снежинки все еще кружились над Москвой, и небо все так же было затянуто тучами, но ощущалось, что непогода ушла. По крайней мере, природные катаклизмы какое-то время москвичей тревожить не будут и дадут коммунальщикам спокойно закончить уборку улиц.
