– Ага. Значит, на этот раз ты будешь играть не Офелию. – Сыщик сразу же догадался о причине высказывания любимой женой такой непривычной фразы.
– Вот! Он мне еще и намекает, что я уже не молода! – возмутилась Мария.
– А молодость – это далеко не всегда достоинство! – рассмеялся Гуров, несмотря на сопротивление, заключил жену в объятия и крепко поцеловал.
– Фух! – громко выдохнула Строева, когда поцелуй закончился. – Спасибо, что избавил меня от этой мымры. Она мне уже порядком за вечер надоела!..
В семье Гурова не было культа еды, но к приему пищи там относились довольно серьезно. Это в первую очередь было заслугой Марии, которая считала, что есть нужно в спокойной обстановке, сосредотачиваясь на самом процессе приема пищи и вкусе приготовленных блюд. По мнению Строевой, только такие трапезы способствовали хорошему пищеварению и не вызывали раздражений желудка, которые могли бы перерасти в какие-то серьезные патологии, вроде гастрита или язвы. Именно поэтому за столом у Гурова и Строевой о работе, а тем более о каких-то служебных проблемах, говорить строго запрещалось. И пока сыщик с женой ужинали, они вели легкий разговор ни о чем – о погоде, о каких-то поступках знакомых или интересных наблюдениях о людях, которые сделали за прошедший день.
Гуров уже давно заметил, что этот способ отстранения от проблем, который придумала Мария, действительно помогал. В силу своей специализации сыщику редко приходилось есть в одно и то же время, и чаще всего на службе он довольствовался перекусами, перехватывая бутерброд там, чашку кофе здесь, или вовсе вспоминал о том, что голоден, только возвращаясь домой. Как и большинству других сыщиков, Гурову не раз мешали работать различные проблемы с желудком, и из-за этого даже приходилось проходить лечение. Однако жизнь с Марией многое изменила в его жизни к лучшему. В том числе и работу системы пищеварения. А тот вопрос, который мучил Строеву с момента встречи мужа в прихожей, она задала только после того, как устроилась с ним в гостиной за чашкой кофе. Впрочем, кофе пил только Гуров, на сон которого, казалось, не могло повлиять ничего, а вот Мария в это время предпочитала зеленый чай остальным напиткам.
– Лева, ты сегодня слишком напряженный. Новое дело Орлов подсунул? – поинтересовалась Строева, усаживаясь в кресло напротив мужа.
Гуров нередко обсуждал с женой вопросы, возникавшие у него в ходе следствия. Мария не относилась к тем манерно ранимым особам, которые морщат носик, услышав об убийстве и способе, каким оно совершено. Она воспринимала преступления почти так же, как и ее муж, – как непременную атрибутику современно жизни. Нехорошую, мерзкую, которую нужно искоренять, но от которой никуда не деться. И очень часто ее взгляд на преступление, который коренным образом отличался от мнения профессионалов, или ее знания о бытовых вещах, не вызывавших интереса у сыщиков, помогали находить разгадки на самые трудные вопросы и не раз подталкивали Гурова к поиску преступника в нужном направлении.
Так произошло и на этот раз. Гуров, не вдаваясь в детали, которые сейчас не имели какого-то существенного значения, рассказал Марии о том, как прошла операция по захвату членов «Банды Слепого Пью», едва не обернувшаяся провалом, а затем и о новой задаче, которую поставил перед ним Орлов, и о визите к бизнесмену-блогеру.
– А почему вор оставил на месте часов именно грецкий орех? – задала Мария тот вопрос, который до сих пор не приходил в голову сыщику.
– А черт его знает, – пожал плечами Гуров. – Я еще не думал над этим. Меня больше волнует, почему преступник выбрал в жертву именно этого горе-блогера и отчего своровал только часы. Я думаю, если удастся ответить на эти вопросы, то и разгадка остального окажется на поверхности.
– А может, все это связано? Орех, часы и выбор жертвы? – выдвинула предположение Мария. – Как зовут твоего потерпевшего?
– Ну, он не мой, – фыркнул сыщик. – Он сам по себе потерпевший. А зовут его Елизаров Матвей Антонович.
– Матвей Елизаров, – задумчиво повторила вслед за мужем Строева. – Что-то очень знакомое. Кажется, я это имя и фамилию совсем недавно где-то видела. Подожди пару минут, сейчас я соцсети посмотрю.
– Я же говорю, что он блогер. Может быть, тебе какие-то его ролики попадались или кто-то что-то о нем говорил. Может, даже сегодня, о краже часов. Елизаров успел ролик об этом до моего приезда на квартиру в интернет выложить, – предположил Гуров.
– Лева, не мешай, пожалуйста! – отмахнулась от него Мария. – Дай мне пару минут. По-моему, это что-то бомбическое было. Настоящий кринж, как сейчас говорит молодежь.
– И ты с этим сленгом? – рассмеялся Гуров, поднимаясь с дивана. – Елизаров по-русски разговаривать разучился, и ты туда же.
– Это веяние времени, Лева! – отмахнулась от него Строева. – «Кринж» для молодежи уже стало русским словом, как когда-то такими стали «митинг», «джинсы», «телеграф» и куча других. По-русски, блин! – усмехнулась Мария и тут же хлопнула себя по лбу ладошкой. – Вспомнила! Он же около недели назад стал героем интернет-мемов! Смотри…
