«Сыновья же Илия были люди негодные; они не знали господа и долга священников в отношении к народу. Когда кто приносил жертву, отрок священнический, во время варения мяса, приходил с вилкой в руке своей, и опускал ее в котел, или в кастрюлю, или на сковороду, или в горшок, и что вынет вилка, то брал себе священник. Так поступали они со всеми израильтянами, приходившими туда в Силом. Даже прежде, нежели сожигали тук, приходил отрок священнический и говорил приносившему жертву: дай мяса на жаркое священнику; он не возьмет у тебя вареного мяса, а дай сырое. И если кто говорил ему: пусть сожгут прежде тук, как должно, и потом возьми себе, сколько пожелает душа твоя, то он говорил: нет, теперь же дай, а если нет, то силою возьму. И грех этих молодых людей был весьма велик пред господом, ибо они отвращали от жертвоприношений господу»
Это еще не все! Сыновья Илия «спят с женщинами, собиравшимися у входа в скинию собрания»
Великий жрец знал обо всех этих возмутительных поступках его сыновей, но профессиональное спокойствие служителя религии, уверенность в том, что верующие все это снесут, позволяли ему молча взирать на эти столь обычные для духовенства поступки своих сыновей.
Купно с сим похвальным негодованием Библия рассказывает в той же главе, что мать Самуила аккуратно навещала своего сына в Силоме. «И благословил Илия Елкану и жену его и сказал: да даст тебе господь детей от жены сей вместо данного, которого ты отдал господу! И пошли они в место свое. И посетил господь Анну, и зачала она и родила еще трех сыновей и двух дочерей; а отрок Самуил возрастал у господа»
Скептики, пожалуй, подумают, что увеличение семейства Елканы произошло опять не без участия Офни и Финееса. Но верующие возразят, что один только папаша Саваоф занялся оплодотворением любезной Анны и что это-то и было благо, тогда как сыновья Илия, спавшие с другими богомолками, были обыкновеннейшими негодяями. Было бы большим святотатством забирать себе прекрасных женщин, избранных богом, не меньше, пожалуй, чем совать вилки в священную кастрюлю, где варилось мясо для самого господа бога.
«Отрок Самуил служил господу при Илии; слово господне было редко в те дни, видения были не часты. И было в то время, когда Илий лежал на своем месте, — глаза же его начали смежаться, и он не мог видеть, — и светильник божий еще не погас, и Самуил лежал в храме господнем, где ковчег божий; воззвал господь к Самуилу: (Самуил, Самуил!). И отвечал он: вот я! И побежал к Илию и сказал: вот я! ты звал меня. Но тот сказал: я не звал тебя; пойди назад, ложись. И он пошел и лег.
Но господь в другой раз воззвал к Самуилу: (Самуил, Самуил!). Он встал, и пришел к Илию вторично, и сказал: вот я! ты звал меня. Но тот сказал: я не звал тебя, сын мой; пойди назад, ложись. Самуил еще не знал тогда голоса господа, и еще не открывалось ему слово господне.
И воззвал господь к Самуилу еще в третий раз. Он встал, и пришел к Илию и сказал: вот я! ты звал меня. Тогда понял Илий, что господь зовет отрока. И сказал Илий Самуилу: пойди назад и ложись, и когда (зовущий) позовет тебя, ты скажи: говори, господи; ибо слышит раб твой. И пошел Самуил, и лег на месте своем. И пришел господь, и стал, и воззвал, как в тот и другой раз: Самуил, Самуил! И сказал Самуил: говори, (господи,) ибо слышит раб твой.
И сказал господь Самуилу: вот, я сделаю дело в израиле, о которой кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах; в тот день я исполню над Илием все то, что я говорил о доме его; я начну и окончу; я объявил ему, что я накажу дом его на веки за ту вину, что он знал, как сыновья его нечествуют, и не обуздывал их; и посему клянусь дому Илия, что вина дома Илиева не загладится ни жертвами, ни приношениями хлебными вовек»
Наутро первосвященник захотел узнать конец ночного приключения; можно себе представить все затруднения, которые испытывал молодой левит — его ученик. Илий стал настаивать, требовать всю правду, и в конце концов Самуил разоткровенничался.
«И объявил ему Самуил все и не скрыл от него
