В течение двух дней Иисус делал вид, что совершенно позабыл о послании двух сестер. К концу второго дня Лазарь преставился. Мария и Марфа в отчаянии! Они берут Лазаря, обмывают его, умащают благовониями, накрепко пеленают надушенными простынями, рассылают извещения о похоронах. Поскольку Лазарь занимал среди евреев довольно высокое положение, хоронили его по первому разряду. Народу собралось великое множество. Лазаря положили в превосходную пещеру, исполнявшую роль семейного склепа. В течение трех дней его оплакивали по самому высшему тарифу: Магдалина решила, что на слезах экономить нечего, так что обусловленных ритуалом рыданий было предостаточно.
Марфа и Мария тоже присоединились к хору плакальщиц и старательно проливали целые потоки слез. Правда, их слезы были искренними, ибо они действительно обожали своего брата. Особенно горевала Магдалина, которая никак не хотела верить в столь внезапную кончину.
– Дорогой наш Лазарь! – восклицала она. – Всего неделю назад он был здоров и крепок, как дуб, а сегодня лежит в гробу… Не может быть, чтобы он умер!
И она потребовала, чтобы склеп открыли. С лица Лазаря сняли пелены.
Выглядел он как самый заправский покойник. Тогда пещеру снова заложили камнем и замуровали. Друзья семьи окончательно убедились, что брата Марии и Марфы похоронили не напрасно.
Но в тот миг, когда Лазарь сыграл в ящик, Иисус, от которого ничто не скрыто, сразу же получил – разумеется, от своего отца-голубя – уведомление об этом печальном событии.
Вдруг он сказал ученикам:
– Пойдем опять в Иудею.
– В Иудею? – вскричали ученики. – Должно быть, ты шутишь! Совсем недавно ты едва избежал ярости своих врагов, а теперь опять хочешь вернуться в Иерусалим? Полно! Ты что, забыл, как тебя хотели побить камнями? Черт побери, короткая же у тебя память!
– Все это неважно, – отрезал Иисус. – Мы идем в Иудею. И если не в
Иерусалим, то уж в Вифанию наверняка.
– Что, по Магдалине соскучился? – фамильярно спросил один из апостолов, полагая, что догадался о причине столь внезапного желания вернуться в Иудею.
– Да нет же, о Магдалине я сейчас и не думаю. Я думаю о моем брате Лазаре, который уснул, но я иду разбудить его.
– Смотри-ка, в самом деле! – вспомнил кто-то, – Два дня назад тебе ведь сообщили, что Лазарь болен. Но если сейчас он уснул, значит, выздоровеет, – это добрый знак. Апостол, сказавший это, думал, что его наставник, говоря об уснувшем Лазаре, имел в виду тот благодатный сон, который при некоторых заболеваниях служит признаком выздоровления. Однако Иисус тут же исправил его ошибку.
– Когда я говорил, что Лазарь уснул, я хотел сказать, что он опочил.
– Лазарь умер?
– Да, мои друзья.
– Что же теперь?
– Теперь я в восторге.
– В восторге?!
– Да, в восторге, ибо теперь я получил возможность его воскресить. А когда я его воскрешу, вам всем до одного придется признать, что я всемогущ… Но довольно слов, идем к нему!
Однако апостолы все еще колебались. Тогда Фома, отличавшийся от остальных своим мужеством, подал им пример.
– Пойдем с ним, – сказал он великодушно, – и умрем с нашим учителем!
И вот святой взвод двинулся в путь. Когда они добрались до Вифании, шел уже четвертый день после положения Лазаря во гроб. Многочисленные друзья, как могли, утешали обеих сестер.
Марфа, услышав, что Иисус подходит к Вифании, бросилась ему навстречу, Магдалина же осталась дома.
И Марфа сказала Иисусу:
– Ах, господи, почему не пришел ты раньше? Когда мы с сестрой известили тебя, еще можно было спасти несчастного Лазаря. Если бы ты пришел вовремя, то смог бы его исцелить и сейчас наш Лазарь был бы жив.
– Что ж из того, что Лазарь умер? Он воскреснет!
– Увы, это утешение я только и слышу последние четыре дня. Воскреснет в день конца света! Все мои иерусалимские друзья мне это повторяют.
– Да нет же, Марфа, я говорю о другом. Я сам по себе есмь воскресение и жизнь; верующий в меня, если и умрет, оживет. Веришь ли мне, Марфа?
– Конечно, господи. Верую, что ты Христос, сын отца Саваофа. Теперь ты доволен?
– Да, Марфа. Перестань плакать, я верну вам радость. Марфа подумала о Магдалине, оставшейся дома, и поспешила к ней.
– Мария, Мария! – зашептала она. – Учитель здесь и зовет тебя.
Слова эти она шепнула сестре на ушко, чтобы никто из собравшихся в доме друзей не мог их слышать.
Магдалина, как скоро узнала, что ее возлюбленный в двух шагах, поспешно встала и пошла к нему.
– Куда это она собралась? – всполошились друзья дома.
– Она пошла плакать на гроб Лазаря.
И они пошли за ней, чтобы поплакать вместе с нею и тем смягчить горечь ее слез.
Магдалина же, придя туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его и начала повторять упреки Марфы:
– Ах, господи, если бы ты был здесь хоть несколькими днями раньше, не умер бы брат мой!
