Прибежали разведчики. Огромное количество человек. Все запыханные, злые, двухметровые парни. А у меня рост обычный, у Гены – тоже, стандартные, не гиганты. Мы попали в спецвойска не за силу и рост, а за умение, знание и образование… Сидим. Таимся… Не дай бог найдут!
Разведрота работает отлаженным, выверенным механизмом – идут приготовления к спуску по канатам вниз. Забивают металлические кольца между глыбами, готовятся. Всё по деловому, методично, спокойно, уверено. Но за одним из камней, толщиной в двадцать сантиметров сидят два вооружённых опытных бойца.
Меня взял азарт: зачем просто отсидеться и после говорить, что мы были рядом, за камнем, когда можно атаковать!
Старлей орёт на своих «звероящеров», командиры взводов – «летёхи», суетятся (по возрасту на два– три года всего старше меня. Так как я штабник, я был с ними на равных, и мы были очень дружны).
Идёт спуск. Без сучка, без задоринки. Великолепно. Высший уровень. Пять баллов, не ниже… Но… За камнем два вооружённых бойца, которых хваленные разведчики проморгали.
И все они спустились. Высота огромная. Наверное, этажей пятнадцать, а то и все двадцать. Очень высоко. Сделали всё грамотно, как по трафарету. Как учили.
Внизу начались начальственные крики, разборки, мол, быстро собираемся, удачно всё провели, и, скорым маршем (бегом с полной выкладкой) двигаем к базе.
Я посмотрел на Гену:
– Ну, Гена, попёрли!
Подбегаем к краю скалы и, направив автоматы вниз, в темноту, громким криком начинаем атаку:
– Та-та-та-та-та-та-та!
– Та-та-та-та-та-та-та!
Смешно? Но у нас реальные автоматы, и реальные, боевые патроны. Всё по-настоящему. Ничего смешного.
– Та-та-та-та-та-та-та!
Голос такой разочарованный снизу старшего лейтенанта:
– Лёшь, ты?!
– Ну, а кто ещё?
Он вздохнул:
– Сейчас гранаты будешь кидать?
– Да. Кольца выдирать не стану – гранаты же боевые. Буду так кидать, как картошку. Мы за камнем сидели. Что за дела? Почему не посмотрели? Прощелкали нас!
Старлей своим:
– Поздравляю, разведрота! Мы уничтожены. Сейчас Лёшка комбату доложит, и я доложу полкану о проколе…
Потом тоскливо мне крикнул вверх:
– У, сука!
Я сверху вниз:
– Спасибо!
Приезжаю с гор в полк. В родном штабе сидят наши – командир связи и заместитель командира взвода. Сержанты. На столе стоит радиостанция, и они общаются с иранцами. С той стороны идёт радиоигра. Непосредственное личное общение. Вот, как в фильме Бондарчука «9-я рота»: «Ах ты, урод, такая сука!…» и тому подобное. Прямые слова, без интеллигентских расшаркиваний. Тоже было и у нас с иранцами, но мы всегда общались в шутливо– доброжелательной форме.
Значит, приехал я с диких гор в лоно полковой цивилизации, а тут такое развлечение! Самый, так сказать: «Он лайн».
– Дайте-ка мне!
Взял переговорное устройство:
– Привет! Кто на связи?
– Шираз!
– Здорово, Шираз! Это Лёша!
– О, здорово! Что, приехал с гор?
– Да, только что. Так что, друзья мои, записывайте секретные сведения: ваш великий иранский шпион готов давать информацию! Что вас интересует?
Мне весело. Но… мои парни смотрят поверх моей головы на открытую дверь штаба.
Чувствую: попал!
Оборачиваюсь.
В дверях стоят командир батальона, командир полка (оба полковники) и три генерала, с проверкой которые.
Командир полка поясняет генералам:
– Идёт радиоигра.
Один из генералов с важным видом разрешает:
– Продолжайте!
Все уходят.
Вдруг, на пару секунд, возвращаются командир полка и комбат, и оба мне показывают кулаки.
Я улыбнулся, пожал плечами. Ну, правда, это была радиоигра. Реально…
До сих пор смешно, какой дурью мы маялись…
Лето. Ночь только спустилась. Темень. Ещё очень жарко. Холодно станет лишь часа через два. Я прослужил лишь месяца полтора. Специальность радиотелефонист. Рядовой, тля, дух. Серёжа Стрельцов, сержант, уже не дед, а дембель. Идём в полной амуниции: автоматы, по сто двадцать боевых патронов у каждого, по восемь наступательных гранат, по две оборонительных. Ну, то есть, Рэмбо. Каждый.
Серёга мне говорит:
– Лёшь, давай сейчас завернём на поле, там помидоры растут. Штук по десять возьмём. Тушонка у нас есть, лепёшки есть. Ещё помидорок сорвём, и будем всю ночь жировать на посту.
Зачёт! А я помидоры люблю!
Соглашаюсь:
– Конечно!
Дуем на поле. Естественно, это воровство. Но местное население мы защищали не щадя себя. Так что, думаю, мелкими сельхозкражами мы не сильно досаждали.
Пришли на поле. Тьма кромешная. Я спрашиваю:
– Серёга, а как их в темноте рвать? Вообще ничего не вижу.
– Лёша, щупай их, чтобы мягкие были. Если мягкие, значит, спелые.
Нарвали. Задрали куртки камуфляжей, накидали туда, какие по ощущениям были созревшими. Ну, всё, мы джокеры – идём на пост, будем всю ночь болтать и обжираться, и следить за окрестностями.
И вдруг рёв двигателя снизу – на пригорок выныривает на огромной скорости БМП (боевая машина пехоты). Нас засекли – спецвойска же, вся территория под контролем.
Яркий свет в глаза. На броне сидят человек десять головорезов – прямо, как в фильмах про Афганистан.
Мы щуримся, отворачиваем лица. Серёга ворчит: «Попали!».
И тут старлей с брони своим сообщает:
