Удивили его студенты-добровольцы. Смышленые и исполнительные, они более всего хотели казаться бесстрашными. Выражение лиц у них было воинственным, подбородки выдвинуты вперед. Они все сражались как сумасшедшие. Им пришлось собственными глазами увидеть, как людей, с которыми они жили и учились, перерезали как скот, и теперь они жаждали мести. Получив в руки оружие, они почувствовали, что их жажда мести теперь найдет выход. Все они были намерены сражаться до конца.
Через несколько минут после того, как они стали бойцами, им пришлось столкнуться с жестокой правдой. Молодой суданец, Осман и кто-то еще – у Фицдуэйна не было времени узнать все имена – были убиты на своем посту у смотрового окна. Осман приоткрыл отверстие и задержался там на мгновение дольше, чем следовало, и в тот момент, когда он подтягивал веревку, чтобы прикрыть отверстие мешком с песком, в голову ему угодил пулеметный снаряд. Он был в буквальном смысле обезглавлен снарядом калибра 12.7 мм. Менее чем через две минуты после этого студент-поляк погиб точно таким же образом. Оставшимся в живых студентам теперь не нужно было читать лекции о необходимости быть начеку. Теперь они перемещались так, словно от каждого их движения зависела жизнь – хотя так оно и было на самом деле.
Послышались позывные сигналы радиопередатчика.
– Прием, – произнес Фицдуэйн.
– Мы собираемся вывести из строя 12.7, – сообщил ему Килмара, – и сразу же после этого мы сбросим второй десант, команду Гюнтера. На все это не уйдет много времени. Как у тебя дела?
– Вооружаемся луками и стрелами, – ответил Фицдуэйн, – но у нас маловато стрел.
– Не грусти, – сказал Килмара. – И вот еще что – у тебя крыша в огне. Я пока не могу разглядеть толком, что там происходит, но мой экран прямо пышет жаром.
– Вот гады, – сказал Фицдуэйн, – теперь они меня по-настоящему зацепили. Ведь это, в конце концов, мой родной дом.
– А ты выдержишь тепловую атаку? – спросил Килмара. – Сможешь ли оборонять центральную башню, если будет жарко, как в аду?
– Выдержу, – ответил Фицдуэйн. – Тепло имеет обыкновение подниматься вверх, стены здесь очень толстые. Может, и станет жарковато, но эту жару можно будет вынести.
– Держись, – сказал Килмара. – Я отключаюсь, мы начинаем представление.
Андреас наблюдал, как тяжелая железная дверь – единственное, что разделяло защитников замка и атакующих – стала вишнево-красной под воздействием автогена. Старинную дверь – она была изготовлена задолго до того, как были изобретены огнеупорные материалы – автоген разрезал без труда. Искры отлетали в тоннель, скоро покажется и сам резак.
Радиопередатчик не действовал в тоннеле, поэтому Андреас послал одного из студентов сообщить Фицдуэйну, что террористы оживились. Что служило утешением в данной ситуации, так это то, что террористы решили разрезать дверь. Это означало, что у них либо совсем кончилась взрывчатка, либо она уже на исходе.
Гранаты – вот чего Андреас боялся больше всего. Достаточны ли принятые меры предосторожности? Помимо традиционных ограждений из мешков с песком, они натянули ряды сетки из проволоки, через них они могут вести огонь и, кроме того, это неплохой амортизатор для летящих предметов.
Но Андреас не знал, каковы силы защитников тоннеля.
Подкрепление в лице десяти студентов имело большое значение, но двое из них уже погибли, одного отправили с донесением к Фицдуэйну. Значит, теперь студентов всего семеро, и четверо из них несут вахту в различных точках центральной башни. Итого, защитников тоннеля было шестеро:
Андреас, Джудит, де Гювэн и три студента. Хенсен лежал без сознания, за ним присматривала Катя. А Уна, как мать-наседка, опекала не принимавших участия в бою студентов.
Шесть дилетантов-защитников против обученных террористов – это, конечно, маловато, но лейтенант швейцарской армии Андреас фон Граффенлауб не считал себя дилетантом. Кроме того, на совести этих ублюдков, взрывающих дверь, была кровь трех членов его семьи.
Он отключил основное освещение в тоннеле и вскинул свой SA-80. Светлый контур в глазке его прибора ночного видения означал линию, по которой производилось взрезание двери. Дверь была практически готова. Теперь защитникам тоннеля осталось выяснить, есть ли у террористов гранаты.
Дверь рухнула на каменные плиты тоннеля. После грохота, вызванного ее падением, наступила абсолютная тишина.
Сиг Бенгтквист, находившийся рядом с Андреасом, облизнул губы и попытался проглотить слюну. У него не было прибора ночного видения и его окружала кромешная тьма. “День и ночь”, – подумал он об Османе с чувством невыразимой горечи утраты. Ярость и решимость раз и навсегда покончить с этим дьяволом взяли верх над остальными чувствами.
