– Прекрасно, – сказал Андреас. – Так вот: во-первых, он, а во-вторых, есть еще один закадычный друг наших близнецов, который живет там. Он примерно их возраста. Некий Феликс Крейн, работает подмастерьем у сыровара. Он всегда казался мне очень милым парнем.
– Голубой?
– Да, – сказал Андреас, – но мне сдается, что дело тут не в нем. Если бы это был всего лишь Феликс, не с чего было бы заваривать такую кашу.
– Как бы там ни было, первый опыт такого рода действительно может здорово сбить с толку и даже нарушить сексуальную ориентацию.
– Пожалуй, что так, – сказал Андреас. Он снова покраснел, а может быть, румянец появился на его щеках просто от быстрой ходьбы. Они уже достигли лагеря. Ленч в офицерской столовой состоял из свеклы и макарон под мясным соусом. Правда, им не пришлось есть из солдатских мисок, но привкус был тот же: в армии почему-то всегда так.
Со вздохом удовлетворения Медведь отставил от себя стакан. Триста граммов вина были поглощены им без видимых усилий. Фицдуэйну непривычно было видеть стаканы, объем которых известен с точностью до миллилитра. В Швейцарии их делали разными, но с соответствующими пометками. А вот в Ирландии – видимо, благодаря склонности ее жителей к разного рода лотереям – винные стаканы могли оказаться какого угодно объема. Иногда несколько стаканов вина приводили вас в состояние легкого опьянения, иногда вызывали буквально сногсшибательный эффект, а иногда служили причиной бурной размолвки между вами и барменом, не желающим подавать очередную порцию.
– По-моему, за мной больше не следят, – сказал Фицдуэйн. – По крайней мере, мне так кажется.
– Может, вы просто ошиблись. Может, за вами никто и не следил, а виной всему ваше воображение.
– Может быть. – Фицдуэйн полез к себе в карман за фотографией. Потом передал ее Медведю.
Медведь поджал губы; усы его шевельнулись. Похоже, он размышлял.
– Что скажете на этот счет? – спросил Фицдуэйн. Медведь по-прежнему смотрел на фотографию.
– Очень качественный снимок мотоциклиста, который красиво вписывается в поворот где-то в горах. – Он поднял глаза на Фицдуэйна. – И вы хотите, чтобы я поискал его в картотеке.
Фицдуэйн кивнул.
– Это может оказаться любопытным.
Пышненькая официантка в национальной швейцарской блузе с низким вырезом и белыми рукавами подала им еще вина. Подвал постепенно наполнялся людьми и гулом голосов. Они сидели спиной к стене за угловым столиком – отсюда можно было видеть и вход, и большинство других столиков, да и разговаривать тут никто не мешал. Впрочем, место было выбрано скорее подсознательно. Фицдуэйн отметил это с удовольствием. Если твоя профессия – наблюдать за людьми, у тебя неизбежно вырабатываются определенные привычки.
– Несколько веков назад в Берне была не одна сотня таких винных подвальчиков, – заметил Медведь. – Многие аристократы имели за городом свои виноградники, и торговля вином была единственным занятием, не считавшимся зазорным в высших слоях, кроме, конечно, политики и военной службы. Затем мода изменилась, аристократы потеряли власть, и люди стали пить в гостиницах и кафе. Правда, подвалов осталось довольно много, но теперь они по большей части заняты под магазины и рестораны. А жаль. Ведь в винном подвале вроде этого есть своя атмосфера: сводчатые потолки, выскобленные деревянные столы, потемневшие от времени стены, бочонки с вином, веселые песни хмельных посетителей, а во главе всего этого – симпатичная вдовушка.
– Почему вдовушка?
– Сам не знаю, – сказал Медведь. – Так уж повелось, что в нашем “Клотцикеллере” всегда хозяйничают вдовы. – Он поглядел на сидящего напротив Фицдуэйна. – Меня вызывал шеф.
– Ja und? – сказал Фицдуэйн. – Это почти все, что я знаю по-немецки.
– Вполне достаточно при вашем произношении. С ним беседовал Беат фон Граффенлауб. Они старые друзья или, по крайней мере, давно знакомы. Раньше встречались в армии, а теперь иногда играют друг с другом в гольф и состоят вместе в каком-то городском комитете.
– Что наши власть имущие делали бы без гольфа? – сказал Фицдуэйн. – Сэр Френсис Дрейк играл в шары, египтяне строили пирамиды, а в Афганистане, по слухам, играют во что-то вроде поло, только вместо мяча у них козлиная голова. По-моему, все эти развлечения служат одной цели.
– Я вас порадую, – сказал Медведь. – Мне ведено оказать вам официальную помощь, предоставить доступ к архивам и документам, и так далее.
– Очень мило, – сказал Фицдуэйн. – И все это благодаря фон Граффенлаубу?
– Наверное, не только. Кроме него, шеф имел не одну беседу с вашим другом Килмарой. Они решили объединить усилия и вместе заняться делами, в которых фигурирует та самая татуировка с цветами – как вы их назвали?
– Цветы Зла.
– Так вот, символ с Цветами Зла был обнаружен на нескольких трупах в обеих странах, – продолжал Медведь, – и встречался кое-где еще.
– Пожалуйста, поподробнее, – сказал Фицдуэйн.
