— Я хочу знать, как близко вы приблизились к подозреваемому или хотя бы к кругу подозреваемых лиц?
— Очень близко, — ответил шеф-инспектор Керсдорф.
— Дни, минуты, часы? Очертите временные рамки. Керсдорф посмотрел на Хенсена, который откашлялся перед тем как ответить:
— Сорок восемь часов, но, возможно, уложимся и в двенадцать.
— Что же вас сдерживает? — спросил шеф. — Я думал, вы работаете на сверхбыстрых компьютерах.
— Сам процесс не займет много времени, — ответил Хенсен. — Нас сдерживают три фактора: сбор сведений от людей, закладка данных в компьютер и человеческий интерфейс.
— Что вы понимаете под человеческим интерфейсом? Я полагал, компьютер думает сам.
— Мы не сидим без работы, — возразил Керсдорф, — компьютер обобщает и анализирует данные, думает, если хотите, но только в рамках, определенных нами. По мере накопления данных он учится, но мы сами должны, по крайней мере на первом этапе, определять то, что является важным.
Шеф издал неясный звук. Он с трудом представлял себе, как эта чертова машина может думать, но решил, что на данном этапе не имеет смысла сравнивать ее с человеком. Ему надо было убедиться в эффективности всей этой затеи. Стоит ли игра свеч? Или поступить как Понтий Пилат — умыть руки, а кашу пусть расхлебывают Федеральная полиция и власти кантона?
— Давайте обсудим детали, — предложил он, — считаете ли вы, что фон Граффенлаубы знают нашего кандидата? Медведь кивнул:
— Мы попросили членов семьи Граффенлаубов представить нам список всех друзей и знакомых, и эти имена введены в базу данных. Но здесь возникло несколько проблем. У Беата фон Граффенлауба обширный круг знакомств. Ясно, что Эрика не скажет всей правды, иначе правительственный компьютер получит сведения о масштабах ее сексуальной жизни. Жизнь есть жизнь, и список не может быть всеобъемлющим. Вряд ли кто-нибудь смог бы перечислить всех своих знакомых.
— А может ограничить список лиц, включив в него только тех, с кем знакомы все члены семьи фон Граффенлаубов? Медведь усмехнулся:
— Компьютер попытался это сделать, но результат получился неудовлетворительным из-за первоначальной некорректности индивидуальных списков.
— Мне вспоминается время, когда ты разговаривал как полицейский, — сказал шеф. — А как дела с татуировкой?
— И плохо и хорошо, — ответил Медведь. — Хорошо, потому что в конце концов мы напали на след художника — парень из Цюриха, работал под именем Зигфрида. Плохо, потому что он исчез, когда местная полиция приехала за ним, чтобы допросить его еще раз. Он появился, но в ботинках, дырявых от выстрелов.
— Труп, найденный в лесу? Я и не знал, что его уже опознали?
— Примерно час назад, — уточнил Медведь. — Вы, должно быть, как раз направлялись сюда.
— У Зигфрида остались какие-либо записи?
— У него была небольшая квартирка над магазинчиком, — ответил Медведь. — Все сгорело в огне, вскоре после того как он исчез. Настоящий поджог. Даже не пытались замести следы. Тот, кто это сделал, добивался полного уничтожения помещения. Использовали бензин и зажигательные устройства. На основании анализа использованных химикалиев мы сделали вывод, что действовала банда Палача.
Шеф нахмурился:
— А что вы можете сказать о послании Иво?
— Оно проходит экспертизу, — сказал Медведь. — Ответ дадут сегодня в конце дня или завтра. Восемьдесят процентов послания уничтожено выстрелами Фицдуэйна, а оставшаяся часть пропитана кровью и внутренностями убийцы. У Фицдуэйна отличное ружье.
— Неуместное замечание, — отреагировал шеф.
— Я не привык стрелять по людям на роликовых коньках, — вставил Фицдуэйн. — Я сбиваюсь с цели.
— Вам нужно послужить в швейцарской армии, — сказал шеф, — там вас научат, как нужно стрелять.
— Мы специализируемся в стрельбе по террористам, раскатывающим на роликовых коньках, — заметил фон Бек.
— Да, кстати, я хотел бы получить назад свое ружье, — сказал Фицдуэйн. — Ваши люди отобрали его.
— Вещественное доказательство, — сказал шеф. — Демократическая система помешана на сборе вещественных доказательств. Радуйтесь, что они не прихватили с собой вас.
Фицдуэйн собрался ответить, но пристальный взгляд Медведя остановил его.
— Будь как бамбук, — посоветовал Медведь, — раскачивайся вместе с ветром.
— Да, если чего мне и не хватает, — усмехнулся Фицдуэйн, — так это швейцарско-китайской философии.
Сангстеру польстило бы, узнай он, с какой тщательностью разрабатывался план его уничтожения. Сильвии было предписано убрать Врени фон Граффенлауб. Команда ее состояла из инженера-колумбийца по имени Сантин и двух австрийских наемных убийц. Оба были светловолосые, голубоглазые и розовощекие. Сильвия тут же прозвала их Гензель и Гретель.
Она по-прежнему была недовольна результатами инцидента на Беренплац. Конечно, неплохо, что «объекта» в конце концов пристрелили, а заодно и полицейского, да и ливанец был небольшой потерей. Он изрядно надоел ей своими ботинками из крокодиловой кожи, но она ругала себя за то, что одолжила этому недоумку свой «инграм». Она привыкла к нему, а теперь ей пришлось отправиться на задание с этим второсортным чешским «скорпионом».
