— Ваши фотографии не отдают вам должного, — произнес Фицдуэйн. — Откуда вы знаете мое имя? Эрика улыбнулась.
— Берн — маленький городок, — сказала она. — Спасибо вам за то, что вы приняли такое участие в деле Руди. Это наверняка было нелегко.
Фицдуэйн ощутил некоторое замешательство. Очевидно, она говорила о событиях в Ирландии, а не о том, что произошло сегодня утром. А мужа ее нигде поблизости не было.
Эрика взяла его руку в свои и задержала там; затем поднесла ее к своему лицу.
— Еще раз спасибо, — сказала она.
Она уже отошла прочь, а Фицдуэйн все еще чувствовал тепло ее тела и мимолетное прикосновение ее полных губ к своей ладони. Саймон Бейлак поднял стакан и подмигнул ему.
— Берн — городок маленький.
— Хоть бы это оказалось самоубийством, — сказал в трубку шеф «крипо». Он глянул на часы. Десять минут восьмого. Рабочий день тянется целых тринадцать часов, а он до сих пор сидит в полицейском управлении. И уже опаздывает к Колетт, которая терпеть не может дожидаться чего бы то ни было, особенно постели.
При этой мысли у Буизара порозовели мочки ушей. Колетт и впрямь сексуально одаренная женщина, непризнанный талант. В прошлые века в ее честь построили бы фонтан. До чего же некстати это убийство.
— Не ты один ведешь половую жизнь, — сказал следователь, который иногда бывал даже чересчур проницателен. — А теперь хватит грезить наяву — давай-ка сосредоточься. Это никак не может быть самоубийством. Прикинь: семь ранений, сделанных чем-то вроде ножа с коротким широким лезвием, глаза выколоты, уши отрезаны, гениталии тоже — и, между прочим, еще не найдены. Наверное, до сих пор бултыхаются в Ааре. Кроме того, обнаружено, что перед смертью жертва вступала в половые сношения, производимые как оральным, так и анальным способом.
Буизар мрачно кивнул.
— Да, не слишком похоже на самоубийство. Больше смахивает на какой-то ритуал.
— Во всяком случае, это далеко от обычной бытовой ссоры, когда жена попросту пришибает мужа сковородкой, — сказал следователь. — Честно говоря, у меня на душе неспокойно. У подобных историй слишком часто бывают продолжения.
— Типун тебе на язык, — сказал шеф «крипо». — Я вот думаю, не пообещать ли премию тому, кто найдет яйца этого парня. Как мы их опознаем?
— В Берне, наверное, нет других яиц, которые занимались бы своим делом поодиночке, — жизнерадостно сказал следователь. — По этой примете твои молодцы живо их найдут.
— Фу, как грубо, — сказал начальник полиции. При этом он инстинктивно сунул руку в штаны. Там все было на месте, но от недавней эрекции, вызванной мыслями о Колетт, не осталось и следа.
После третьего бокала вина Фицдуэйн захмелел и уже начал было получать удовольствие от созерцания тринадцати черных прямоугольников, но тут время, отведенное для посетителей, истекло. В Ирландии народ рассасывался бы постепенно, и под конец по залу бродили бы лишь заядлые любители выпить. Здесь же все направились к дверям сразу, точно по невидимому сигналу. Через несколько минут в галерее не осталось никого, кроме обслуживающего персонала и Фицдуэйна. Вино было замечательное. Он с легким сожалением осушил бокал и двинулся к выходу.
Эрика стояла снаружи, беседуя с друзьями. Она покинула их и подошла к нему. На ней был золотистый плащ с высоким воротником. В таком наряде супруга фон Граффенлауба была просто обворожительна. Она взяла его под руку.
— Нам надо поговорить, — промолвила она. — Вы ведь не против того, чтобы пойти со мной?
Фицдуэйн не склонен был отвечать отказом. Они зашагали по улице; он чувствовал рядом с собой ее тепло. Ее запах щекотал ему ноздри. Отвердевший член мешал идти.
— У меня тут недалеко маленькая квартирка, — сказала она.
— На Юнкернгассе? — спросил Фицдуэйн, вспомнив адрес, указанный в досье на фон Граффенлауба. Он не был уверен, что ему стоит сейчас опять заявляться к адвокату — вряд ли тот будет рад такому гостю в компании собственной жены, которая буквально прилипла к нему.
Эрика рассмеялась и сжала его руку.
— Думаете, мы идем к Беату? — спросила она.
— Боюсь, я не вполне вас понимаю, — сказал Фицдуэйн. — Я считал, что вы живете вместе с мужем. Она рассмеялась снова.
— И да, и нет. У нас с ним уговор. Мне нужны свобода и уединение. Моя квартира недалеко — я ведь тоже живу на Юнкернгассе, — но она отдельная.
— Понятно, — сказал Фицдуэйн, который мало что понял.
— Я приготовлю скромный ужин, ладно? Посидим вдвоем, поболтаем, — сказала Эрика.
Дом, куда они пришли, был старый. Дверь в квартиру Эрики была оснащена всевозможными запорами; сама квартира оказалась по-современному роскошной. Тут пахло серьезными деньгами.
Фицдуэйну трудно было представить себе Эрику хлопочущей над раскаленной плитой. И действительно: она вынула из холодильника фарфоровый горшочек и сунула его в микроволновую печь. Нажала на кнопку пальчиком с алым ногтем. Попросила Фицдуэйна откупорить уже охлажденное шампанское и зажечь свечи.
