— Еще бы, — ответил Нейл.
— Я буду делать так каждое утро, ты не против?
— Я буду счастлив, любимая.
С этой мыслью Нейл попытался вроде бы уснуть. Но не тут то было.
— Папа, можно я сяду тебе на рот?»
Нейла попросту заколбасило. Дочь сядет на него голой писькой!
«А ты мне полижешь?»
«Разумеется, любимая».
«То есть мы будем лизать друг дружке? Ты мне, а я тебе?»
«Непременно, доченька».
«Ну так полижи, пожалуйста. Маме мы ничего не скажем».
Нейлу очень нравилась эта идея: головка во рту дочки. Никаких обязательств. Просто удовольствие.
Дочь стянула ночнущку.
«Папа, а я научилась мастурбировать. Письке очень приятно. Хочешь посмотреть, как я это делаю?»
«Покажи, пожалуйста».
Голая девочка села на кровати и принялась ласкать свою писю, слегка расставив ножки.
«Тебе нравится, папа?»
«Очень. Ты так чудесно себя ласкаешь. Продолжай. Это очень красиво».
«Но, папа, я хочу сесть на тебя».
«Ртом, да? Что ж, садись. Да не так, доченька. Сядь-ка наоборот. Теперь перед тобой пенис в открытом доступе».
Девочка, поелозив, уселась голой писюшкой на рот Нейла. Стало приятно. Теплая волна наслаждения поднялась от голеньких ноженек девочки, миновав обнаженное девчачье естество — папа, однако, явно наслаждался, посасывая крошечный ребеночий клиторочек. Бекки, поерзав на рту, уселась поудобнее, как-то конкретнее и стала спускать. «Ой, папка, как здорово. А мы правда маме ничего не расскажем?». «Кончай, доченька. Не трещи». «Пап, мне нравится ебать тебя пиздюшкой». — «Правда? Что такое говоришь? Изрядная, знаешь ли, похабщина! Такой маленькой девочке это не к лицу! Фу! Просто стыдно! Как ты можешь совокупляться со своим отцом, спросят меня в садике? Ведь это не то чтоб правильно! Но, папа, мне приятно. А ведь все девочки совокупляются с отцами».
«Прямо таки и все?»
«В нашем детском саду, во всяком случае, все переебались. Каждая девочка хвастается, какой величины пенис ее папы».
«И каков же рекорд?»
«Я не помню, — заявила Бекки, подпрыгивая, — с этими европейцами сложно иметь дело. Метрическая система. Я не шарю в этих сантиметрах. В России, по слухам, инцест — обычное дело, по сравнению с этими нашими Штатами. То есть дочери не зазорно лишиться девственности посредством отца. У них еще был секс-символ — девочка по фамилии Seleznyova».
«Да? Но ты ебись, ебись. Сношайся, мое дитятко. Ой, бля, я же говорю по-английски».
«Изучаю ruski ezuk! — с гордостью сообщила Бекки. — Сегодня я узнала много новых русских слов!»
«И каких же?»
«Кэролайн (так зовут воспитательницу) сказала, что важно избегать штампов и пошлостей («Молодец Кээролайн», — отметил про себя Нейл), — мол, русские не такие уж и придурки, а у нас, мне стыдно, папа, за великую американскую культуру, — сложилось превратное мнение о них. Папа, правда ли, что у них хуи меньше?»
«Не думаю, дочь. Хотя это, конечно, следует выяснить на практике».
Дочка уселась поудобнее, закатив глазки.
«Вот мы ебемся, папа. А каково же типичному русскому человеку, ведь дочка ему не то что не даст, а даже не пососет? И не полижет. У них это называется менталитет».
«Дурацкий какой-то менталитет».
«Ну и всякая такая хуйня, что у них, типа, медведи по улицам ходят, сами они из самоваров водку пьют и все такое прочее. Но вот что главное, папа, — Бекки сжала ножки, испытывая оргазм, — папа… м-м… Я все думаю, как же они, бедные, не ебутся?»
«В смысле, Беккки?»
«Ну, у русских, — я все пытаюсь понять этот ихний менталитет, — если у отца стоит член, неужели типичная русская девочка не поможет отцу избавиться от спермотоксикоза?»
«Думаю, все не так страшно, дочь моя. Ты слишком близко к сердцу принимаешь эти проблемы. Думаю, русские как-то справляются с ними».
«А русские дочери дают папам?»
«Если любят их по-настоящему, то, безусловно, дают».
«У! Значит, мы одинаковы?!»
Нейл вздохнул. Ну что на это сказать?
Сами прикиньте. Чем отличается русское влагалище от американского?
Дочь поебалась. «Чего ты хочешь ishsho, папа? Пососать?»
«Пососи, доченька».
«Так?»
«Соси, родная».
Бекки взяла в рот.