– Он обгадился по уши, – Наташа подошла к неподвижно лежащему старику, – здесь одними салфетками уже не справиться. Давайте помогите мне дотащить его в ванную и там помыть.
– Я не могу, – в ужасе отшатнулась Ольга, – протрите его салфетками, одежду эту выкинем, а вот в это переоденьте.
– Хорошо, – буркнула сиделка, она ничего не сказала, хотя по ее лицу было видно, как она относится к «неженке» Ольге.
Пока сиделка переодевала отца, психиатр пригласил Ольгу для личной беседы, чтобы собрать анамнез.
– Так вы говорите, что до инфекции он много пил? – уточнил психиатр.
– Ну, не так, чтобы до белой горячки, но да, много, наверное. – Ольга чувствовала себя совершенно опустошенной. В один день ее жизнь развалилась на куски. – Это не родной мой отец, это отчим, но он воспитывал меня как отец с десяти лет и, хотя он и выпивал довольно часто, ко мне относился как к родной дочери и очень любил. Пить сильнее начал после смерти матери, три года назад, у меня с матерью были тяжелые отношения, хотя мы и общались, а вот Анатолий Олегович мне ближе. Он как родной. Вернее, он родной человек, правда, последние три года пил сильно и меня не слушал, лечиться не хотел. А вот выписка из больницы, – Ольга протянула ему бумагу, – его сегодня выписали из красной зоны.
Психиатр внимательно прочитал заключение, затем положил выписку на стол и подошел к больному. Наклонился, потрогал его руки и ноги, оценил мышечный тонус, посмотрел зрачки, смерил давление.
– Как его зовут? – психиатр обернулся к Ольге.
– Анатолий Олегович.
– Анатолий Олегович! – громко позвал старика врач, но тот даже не шелохнулся и продолжал лежать с полузакрытыми глазами как труп.
– Час назад он бегал по квартире и крушил все вокруг, – Ольга и сама уже не верила в это.
– Ну да, так обычно у них и бывает. – Врач кивнул и повернулся к Ольге: – Мне нечем вас утешить, это деменция. Возраст, алкоголь, инфекция, инфаркт мозга – все привело вот к такому результату.
– Но как это возможно? – Ольга не верила, не хотела, не могла в это поверить – еще две недели назад он был совершенно вменяемый, читал газеты, отгадывал кроссворды, играл в шахматы на ноутбуке. Да, выпивал каждый день, но никогда не бушевал, он просто ложился спать.
– У него деменция. – Врач озвучил диагноз, и вот тогда до Ольги дошел смысл сказанного.
– Это лечится?
– Я выпишу вам купирующие препараты, снимающие агрессию, но это не лечится. – Психиатр что-то написал на рецепте, поставил круглую печать, а затем протянул ее Ольге. – Мужайтесь, деменция – это ад прежде всего для родных. Он-то что, – мужчина кивнул в сторону Анатолия Олеговича, – он-то все равно ничего не понимает большую часть времени. У меня была такая пациентка, милая такая бабулька лет семидесяти, она жила вместе с дочерью и двумя внуками. Обычно спала, много ела, иногда беседовала с ангелами, ей казалось, что они сидят на кровати, в ногах, она говорила. А потом как-то ночью проснулась, пошла на кухню и открыла газ, так все во сне и умерли, вся семья. Утром, когда вонь стала уже невыносимой, газовую службу соседи вызвали, те двери взломали, а там одни трупы уже. Это я к чему рассказываю? – Мужчина нахмурился. – К тому что дементные совершенно ничего порой не соображают. Сейчас он мирно лежит, а через пять минут пойдет на кухню, возьмет молоток и проломит вам голову. А потом спокойно ляжет на бочок и уснет. Нельзя таких больных оставлять одних ни на минуту, это понятно?
Ольга кивнула, она была просто в ужасе, словно оказалась в каком-то потустороннем мире, в котором надо бояться собственного отца. Она всегда почему-то, словно предчувствовала вот эту ситуацию, всегда боялась, что кто-то из родных может сойти с ума, хотя никаких предпосылок к этому не было. Ольга была уверена в том, что любые увечья и болезни можно вынести, если рядом есть семья, но только не такое…
Когда Ольга была совсем маленькая, первый класс, может быть, у них во дворе жил мальчик, все его звали Леша-дурачок. Сейчас уже Оля понимала, что парень был с нарушением ментального здоровья, а тогда особо в этом никто и не разбирался, ну, дурачок и дурачок. Леша был такого огромного роста, толстый, с характерной для его болезни внешностью, он носил зимой и летом спортивные треники с вытянутыми коленями, пускал слюни и так страшно смеялся. Дети его дразнили во дворе, но никогда не обижали, а он, огромный дурачок, бегал за ними и смеялся, и вот от этого смеха у Ольги до сих пор мороз по коже.
– Почему ты не отвечаешь на мои звонки? – Ольга вернулась домой за полночь, Андрей еще не спал, он смотрел телевизор.
– Где ты была? – Муж скривил лицо. – Почему так поздно с работы?
– Я была не на работе, я была у отца, его сегодня выписали.
– Хорошо, – безразлично ответил Андрей.
– Ничего хорошего, – Ольга вошла в комнату и села на кровать рядом с мужем, – у него деменция, и он похож на зомби.
– Не придумывай! – отмахнулся муж. – Вечно ты все драматизируешь, приукрашиваешь, тебе бы книжки писать!
Ольга поняла, что Андрей сейчас имеет в виду и ее рассказы о детстве, она иногда жаловалась ему на деспотичную мать.
