Очень хорошо. Вдобавок к больной голове прибавилась ноющая боль в пятой точке. Наверно, будет синяк. Потёрла ушибленное место, собираясь с силами перед тем как встать и только сейчас обратила внимание на то, что валялось рядом и что я приняла за книгу. Это был семейный альбом!
Несколько детских фото со светловолосой девочкой, с трудом, но я узнала в ней Алёну. Милые косички и счастливая широкая улыбка — я никогда не видела такие эмоции у хозяйки этой квартиры. Тут же, на фото, был указан год рождения и месяц. Я просмотрела ещё несколько фотокарточек, на одной Алёна сидела на руках у красивой женщины. Мама скорее всего, а рядом стоит отец. Она на него очень похожа. Осанка папы, высокомерный взгляд мамы, можно было бы решить, что передо мной аристократы. Но наверняка я сказать не могла.
Взяв ещё несколько карточек, у меня вдруг затряслись руки, и не от того, что я перебрала накануне: снова Алёна, уже постарше. Лет пятнадцать судя по дате на фото, рядом все те же родители, немного постаревшие, отец девочки по-дружески обнимает мужчину, который держит на руках маленькую девочку. И судя по году, девочке всего семь лет. Я всматривалась и всматривалась в каштановые волосы малышки и открытую детскую улыбку. Она обеими рукам обнимала мужчину за шею и что-то за кадром её явно веселило.
Я застыла, постепенно осознавая, что сейчас вижу. Совершенно не помню, что меня могло тогда веселить. Но точно знала. На фото отец с дочерью. И маленькая девочка — это я.
В общем-то, почему меня так это удивило? Всё сходится. Отец говорил, что был знаком с родителями Алёны. И раз они работали вместе, ничего странного в этом фото нет. Я обратила внимание ещё на одно. Несколькими годами позже. Папа и те двое. Улыбаются и держат в руках документ в рамке. На обратной стороне надпись: награждение за разработку новой технологии.
Остальные фото ничего примечательного не содержали. Их было и так мало. Но одна все же снова вогнала меня в ступор. На этот раз я даже затаила дыхание и посмотрела в сторону выхода. Мне показалось вдруг, что сейчас войдет Алёна и застанет меня врасплох. Как объясню, что роюсь в её вещах? Хотя и ей бы не мешало ответить на парочку вопросов. На трезвую, хоть и больную голову, я видимо соображаю в разы лучше. Вчера разговор таким не дошел до вопроса о том, как связана Алёна с происходящими сейчас вокруг меня событиями. А то, что связана — я не сомневалась.
На последнем фото она стояла в обнимку с парнем. Значит, они давно знакомы. Оба, моложе, чем сейчас, но узнать их труда не составило. Лицо парня было обращено в кадр, однако глазами он смотрел на девушку рядом. Улыбался, и то, что он влюблен — сомнений не было. Это чувство делает людей по-настоящему красивыми, парень искрился от счастья, а Алёна скромно растягивала губы в улыбке, немного отстраняясь от него, будто смущается. Почему-то, возникло это неприятное чувство ревности. Я вспоминала рассказ Алены. Она его любит до сих пор? А он? Тоже? Так смотреть можно только по уши влюбленный. Я точно ревновала. Разве я могу вообще его ревновать? Глупости. Да и какая разница?
Но неприятное чувство внутри никуда не исчезло. Что же происходит со мной?
Я быстро запрятала неожиданную находку в альбом и поставила его на место, но фото осталось в памяти, и по-прежнему, не давало покоя. Бросилась к телефону, но обнаружила, что он выключен. Спохватившись, я наспех собралась и выскочила на улицу, захлопнув входную дверь. Надеюсь, хозяйка захватила ключи.
В больнице я застала отца в бодром расположении духа. Он хоть и хмурился, но в целом выглядел неплохо. Дежурный врач настоял на том, чтобы провести ещё один день в лечебном учреждении, отец же протестовал как мог, поэтому здание мы покидали вместе. Он немного хромал и опирался сейчас на мою руку, но в целом, выглядел намного лучше, чем накануне.
Уже когда сидели в моей кухне, я решилась задать вопрос, который меня измучил до невозможности:
— Как давно ты знаешь Левицкого, папа?
Я внимательно наблюдала за реакцией отца, чтобы уловить в его интонации хоть что-то подтверждающее мои подозрения, но тот лишь пожал плечами:
— С тех пор, как он подал на нас в суд. Почему ты спрашиваешь?
— То есть до этого ты о нём ничего не слышал? — не унималась я.
— Совершенно ничего, Эль, — папа нахмурился, не понимая, что это на меня нашло.
— А Алену ты как хорошо знаешь?
— Да с малых лет, я говорил тебе уже, мы с её родителями работали над одним проектом. А потом их не стало — ты же знаешь.
— Может она за что-то на тебя в обиде? — не отставала я. Конечно, сомневалась в своих выводах, в голове не укладывалось, что скромная Алёна способна на какую-либо месть и что-то подобное, но, определенно, она что-то знала, продолжая упорно молчать, откуда. Например, что отец попал в больницу, я ей не объявляла, а её отговорка, что она имела в виду прошлый раз, выглядела неубедительно. А что, если она лишь притворяется невинной овечкой?
— Какие могут быть обиды? — искренне недоумевал отец, не понимая, почему вообще я пристала с подобными вопросами.
