В голове сплошной звон…
Погодите, он стихает…
Тише…
Ещё тише…
Он умолк окончательно…
Осталась только темнота…
Ничего больше…
Хотя…
Свет…
Крохотная точка…
Она тёплая…
Как огонь дракона…
Костерок вдали…
А сзади…
Сзади другой свет…
Холодный… Веет холодом… Как из пещеры…
Мне он не нравится…
Мне нужно к костру…
Я тяну к нему руку…
Тяну изо всех сил…
Ещё чуть-чуть…
Совсем немножко…
Прошу, только не гасни, умоляю…
Мне надо вернуться…
***
Иккинг с трудом разлепил веки. Чтобы сообразить, кто он и где он, пришлось приложить усилия. Небо за приоткрытым окном напротив розовело. То ли от заката, то ли от рассвета – он не мог точно сказать.
Понемногу начали возвращаться физические ощущения. И боги, лучше бы они этого не делали. Чувствовать всего себя каким-то мокрым и слипшимся было такое себе. Его что, дракон успел во рту помусолить? Иккинг попытался пошевелиться. И тут же все мышцы в его теле заныли. Приподняться чуть повыше на подушке в его состоянии уже можно было считать за подвиг.
На полу раздалось шуршание. Затем показалась голова ночной фурии. Слава Тору, он в порядке. Дракон, заметив его, подошёл сбоку к кровати.
- Эй, приятель, рад тебя видеть, - Иккинг не узнал собственный голос. Тот звучал так, будто его обладатель курил лет пятнадцать. Болело абсолютно всё, но парень протянул руку к носу дракона.
Беззубик подозрительно прищурился. Запах тот же. Интонации в голосе те же. И самое главное – его взгляд. Взгляд был тот же. Та жуткая враждебная сущность исчезла! Это был его наездник! Его лучший друг.
“Ты вернулся! Наконец-то ты вернулся!”
Зрачки Беззубика мгновенно расширились, затмив почти всю зелень. Сначала он подался навстречу раскрытой ладони, а затем поставил передние лапы на матрас, занявшись радостным облизыванием товарища вперемешку с ласковыми боданиями.
- Хе-хей, Беззубик, перестань! О, Тор, прекрати, если ты меня сейчас опрокинешь на пол, я уже не встану! – грозился Иккинг скорее для приличия, непроизвольный смех выдавал его с потрохами. Хотя он не был уверен, что шутил про невозможность встать с пола.
После этого Беззубик неожиданно вылетел в окно. С улицы раздался его рёв. Он чувствовал на себе ответственную миссию – сообщить радостную новость всей деревне. Для начала он влетел с криками в стойла к Грозокрылу и Крушиголову. Те явно не планировали просыпаться так рано.
“Малой, ты с ума сошёл? Твои внутренние часы дали сбой?”
“Наездник проснулся, мой наездник проснулся!” - не обратив внимания на их претензии, Беззубик попрыгал перед ними, а потом выскочил из стойла и помчался дальше, повторяя одно и то же. Ему ещё стольких драконов надо оповестить!
Крушиголов и Грозокрыл переглянулись. А затем сами выскочили на улицу. Иногда можно поддаваться эмоциям, особенно во время таких событий.
Последние пару дней Стоик был как на иголках. Крепко поспать почти не удавалось. Вот и сейчас он смог провалиться в дремоту лишь полчаса назад у себя в кресле, облокотившись на руку. И лучше ему явно не стало, после того как из этой дремоты его вырвали взбудораженные крики драконов.
- Ну что там ещё? – недовольно произнёс он. Только не говорите ему, что кому-то приспичило на них напасть, в такое-то время.
Стоик выбежал из дома и осмотрелся по сторонам. И первое, что он увидел – их драконы на крыше дома, пытающиеся просунуть морды в окошко и не слишком преуспевающие в этом. Заметив своего наездника, Крушиголов рыкнул. Грозокрыл резко выдернул голову из проёма, стукнувшись лбом. Несколько мгновений троица играла в гляделки, пока драконы не спустились на землю и не пробежали гуськом за стойла, мол “ты ничего не видел, мы совершенно точно не вели себя как переживающие сводные родители твоего детёныша” .
До Стоика наконец дошло. Он молнией влетел в дом, жестами показывая взволнованной, ничего не понимающей Валке идти наверх.
Иккинг воевал с собственным телом, пытаясь сесть прямо, и надо сказать, неплохо справлялся, когда на пороге комнаты появились его родители. Вид у них был такой, словно он поднялся с погребального ложа, скинув покрывало, с вопросом “А вы чего тут все плачете?”
Поэтому он не придумал ничего лучше, как махнуть рукой и неуверенно сказать “Привет”.
И в этот миг плотину прорвало. Родители набросились на него, заключив в крепкие объятия.
- Вы меня так задушите! – они ещё что-то говорили, но Иккинг ничего не смог понять из этого.
- Слава богам, ты выздоровел, - у Валки камень с души упал. И, очевидно, не у неё одной в этой комнате.
- А я сильно болел? – наверно, стоило догадаться, не просто же так он лежал без сознания.
- Это было довольно серьёзно, - объяснила Валка. Она не была уверена, стоит ли рассказывать все подробности, по крайней мере сейчас, - как ты себя чувствуешь?
- Как будто я целые сутки бегал по всему острову с громмелем на плечах. А потом вся деревня играла мной в мяч, - признался Иккинг.
- Неудивительно, после всего, что произошло, - заметил Стоик.
- А что именно произошло?
- Ты совсем ничего не помнишь?
Иккинг поморщился, напрягая память. Хотя бы образы, хотя бы произошедшие события в общих чертах. Но нет. Пусто.
Парень потёр шею.
