Вся жизнь Зои Беляевой перевернулась, когда она познакомилась с Кириллом Леманном. Настырный, упрямый, просто невыносимый. Он из другого мира, и они абсолютно разные.Только можно ли сердцу это объяснить?От автора: продолжение цикла про балерину и гонщика (Мила и Глеб)
Кирилл.
– Ну что, тебя можно поздравить? – раскрываю ладонь, чтобы поприветствовать друга.
Мой друг Глеб Навицкий женился. Снова.
Подхожу к его жене Миле и аккуратно приобнимаю. Спину начинает прожигать взгляд Глеба, будто высекает прутиком по сгоревшей коже. Контролирует, чтобы близко к себе не прижал.
Отхожу на безопасное расстояние и выдыхаю. От Навицкого такое напряжение исходило, земля под ногами трескалась.
– Я смотрю, вы по-скромному решили? В этот раз? – спрашиваю и подмигиваю.
Навицкие забронировали стол в ресторане и пригласили близких друзей. Вот и все торжество.
– Пойду девчонок встречу. Только подъехали, – Мила обращается к Глебу.
Хорошо они смотрятся вместе и правда дополняют друг друга. Где-то глубоко внутри пронеслась вспышка, что хочется так же. Чтобы улыбались мне искренне, чтобы рука касалась невзначай как незаменимая поддержка. Вспыхивает и тухло гаснет, прокрутившись пару раз вокруг своей оси.
Делаю два больших глотка воды и отворачиваюсь к окну.
– Ты же планировал не один быть, – интересуется Глеб и смотрит вслед своей жене, ни на градус взгляда не смещает. – Передумал?
– Планировал. Но не срослось, – веду плечами.
Хотел бы сказать, что жаль, но мне нисколько не жаль. Слишком цепкой оказалась девчонка. Возьми я ее с собой на такое событие, считай, уже примерила на себя мою фамилию и придумала имена нашим детям.
Пфф… Аж перекосило от этой мысли. Вот только не с ней.
– Ничего, сейчас с подружками Милы познакомишься. Но сближаться не советую.
Мысленно потираю ладошки.
«Так-так-так. Это интересно».
– Почему это? Прилипнут, что как кожу сдирать придется? – усмехаюсь. Сам кошусь на окно, где замечаю три фигуры. Притягивают хлеще магнита.
Такая липучка тоже была. Мамина идея. Дочь одной знакомой из ее дамского клуба. Богатая родословная, два высших образования, без вредных привычек, и … до зубного скрежета скучная и надоедливая. Мама расстроилась, а я бежал от такой, только пятки сверкали.
– Нет. Сучки редкостные. Особенно Зоя. Черт, меня прям крутит от бешенства, когда вижу ее.
Глеб сцепил челюсти, и я правда слышу хруст зубной эмали. Стало теперь интересно, кто такая эта Зоя.
– Значит, Зоя, – повторяю я себе тише.
И тут же перевожу взгляд на Навицкого. Эта подруга его жены, кто знает, что он со мной может сделать, реши я провести с ней вечерок. Ну, или два. Пока тяжело решить.
В зал заходит Мила, а позади нее идут две девушки. Обе высокие, с длиннющими ногами. Сглатываю слюну. Женские ножки – моя слабость. Сердце перемещается чуть ниже, и слышу звон вместе глухого стука.
Они идут медленно, шаги легкие, будто и пола-то не касаются.
– Кир, знакомься, это Соня, – Мила аккуратно взмахивает рукой и указывает на брюнетку. Та мило улыбается. А в глазах вижу яркие брызги, словно бенгальские огни зажгли пачкой. Улыбка тягучая и манящая.
Киваю ей и улыбаюсь в ответ. Приятная, красивая, но пока мимо. Кто бы еще сказал, что ищу…
–– А это Зоя.
Перевожу взгляд на другую девушку. Та достала телефон из малюсенькой сумочки и пишет что-то там, быстро перебирая наманикюренными пальчиками. Ни тебе тягучей улыбки, ни блеска в глазах. Ничего. Тотальный игнор. Руку даю на отсечение, не слышав, что ей говорит Мила.
Как-то подобрался даже весь. Плечи расправил и спину выпрямил.
– Зойка! – окликает ее Навицкая и извинительно кривит губы. Забирает у этой Зойки телефон и, можно сказать, силой заставляет посмотреть на меня. Дождался, называется.
Хмурюсь. Терпеть не могу такое поведение псевдокоролевы. Такие особы нервы выдергивают пинцетом. Внутри зарождается протест и горячий шар негодования.
«Зойка, значит…».
– Привет, – подает она свой голосок. Эхом заполняет черепную коробку. А там вдруг стало пусто…
В глаза смотрит долго, пристально. Заставили ведь. Меня от ее взгляда прошибает взрывной волной пренебрежения и высокомерия. Плющит и раздавливает.
– Ну, привет, – отвечаю.
Трясти начинает от бешенства. Она хоть и высокая, но ниже меня, а смотрит так, что хочется сесть на стул. Вроде как перестал иметь право смотреть на нее сверху вниз.
Глеб уходит встречать Кречетова. Я остаюсь в обществе этих балерин. Знал, что женщины в сборе те еще змеи, но сейчас я чувствую, как скользкая тварь обвивает мою шею. Слышу шипение над ухом, а зубы вот-вот вонзятся в артерию. Рукой стряхиваю фантомное шевеление по телу.
Отодвигаю стул для Зои и взглядом цепляю тонкую длинную шею и узенькую золотую цепочку с кулоном. Он исчезает в ложбинке груди, теряется. Хочется нырнуть туда к нему. Цепко хватаюсь за спинку стула до побелевших костяшек, чтобы все-таки не коснуться ее светлой-светлой, почти молочной, кожи.
– Вино? – спрашиваю Милу. Она здесь самая нормальная.
– Пожалуй, – улыбается и бросает укоризненный взгляд на своих подруг. Слежу за их немым диалогом. Особенно за Зойкой. Та снова в телефоне.
